Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

грязь и дикая бедность городов Порты оставили неприятный осадок в душе Сулима. А уж душные улочки, по которым текут людские реки, не столько солидные и важные представители империи, сколько попрошайки, нищие и калеки-солдаты, вовсе погружают в отвратный мир безудержной меланхолии.

Здесь же, в Воронеже, аль-Фарух поразился иному виду!

Ведь сначала он принял его за некое предместье – все ждал, когда же увидит стены. Но не дождался и только спросив у проводника понял, что многие города на Руси в последнее десятилетие лишаются, казалось бы, столь необходимого защитного сооружения. Понять причину столь дикого решения Сулим не мог, хотя искренне пытался. Да и стены в большинстве своем не просто разваливаются, а трансформируются в дома, цеха и целые дворы! Ведь хоть и нарастают кирпичные производства по всей Руси, но удовлетворить строительный бум они еще долгое время не смогут, так что бесплатный материал для простого люда всегда в цене, ну если исключить труд на разбор участка стены и ее перевозку до нужной точки строительства.

Именно поэтому новые улицы города заметно отличаются от старых – широкие, прямые, со сточными каналами по краям и обязательными молодыми деревьями, высаженными в строгом порядке. Сейчас новостройки раскинулись вдоль реки Воронеж и уже вот-вот достигнут Дона!

Впрочем, аль-Фарух хоть и поразился необычной застройке, но удивился больше другому моменту – в городе на улицах не было толп попрошаек, шлюх и калек. Нет, встречались, конечно, замызганные люди, похожие на обитателей городского дна, но после пары вопросов выяснялось, что это работники самого города – уборщики и ремонтники.

Ну а все те, кто должен был бы домогаться до состоятельных жителей, не исчезли в тюрьмах или на рудниках, о них просто заботились, не бросали на произвол судьбы. К примеру, все дети-сироты, по словам проводника, отправлялись в школы-приюты при монастырях или оказывались в одной из имперских школ, если были готовы посвятить себя всего во славу Отечеству. При этом попасть в последние могли не только юноши, но и девушки, ведь кроме защитников нужны и те, кто сможет их обиходить. К тому же у всех сирот узнавали причины появления на улице, и если дело не в беде, постигшей семью, то туда отправляли безопасников, разбираться на месте.

Не забыл властитель России и об увечных воинах. Первым делом каждому из них ищут занятие по возможностям, заставляют думать о будущем, окружают заботой и обязанностями. Помогают человеку чувствовать себя нужным и полезным. И уж после того, как он срастется со структурой, отпускают на вольные хлеба, понимая, что не все люди нуждаются в тесной клетушке ограничений.

И чем больше аль-Фарух узнавал, тем сильнее поражался северному соседу.

– Послушай, уважаемый Еремей, а как же так получается, что все довольны, все настолько хорошо живут? – поинтересовался Сулим у проводника, когда они спустились в трапезную и ждали снедь для обеда.

Так получилось, что караван османов сопровождал бывалый казак. Впрочем, система «прохода» для важных гостей только отрабатывалась в России и функционировала всего чуть больше года, но зарекомендовала себя с лучшей стороны. Ведь царевы гостиные дворы только для вестовых хороши: накормят, отдохнуть дадут, да еще и лошадь сменную в случае нужды выделят, благо что за этим следят не хуже, чем за собственной скотинкой. А вот когда требуется провести гостей заморских, нужно применять новый подход – тут тебе и дорогу лучшую вызнать надо, и грамотки нужные иметь, чтобы досмотрщики излишнюю ретивость не проявляли. Ведь как порой бывает – задержишься на день, а то и два в одном месте и товар пропал, или весть устарела. Так что проводники появились преимущественно на восточном и южном направлениях Руси. Вон с Китая да Персии товар везут, даже один караван с Великого Могола был.

Нужно ли говорить о том, что на должность проводников отбирали самых надежных, опытных и смекалистых? Тут ведь ошибок допустить нельзя – отмыться от позора не получится. Да и особо важных гостей кроме проводника с десяток воев сопровождает: хоть и уменьшилось татей на землях русских, но вот попадаются еще горячие головы, судьбинушку свою желающие испытать али удаль молодецкую показать.

Как бы там ни было, но головы у всех проводников светлые, на благо Отечества работающие, ну и себе немалый прибыток приносящие – считай под сотню полновесных рубликов в год имеют. Не каждый купчина на такое рассчитывать может!

– Прости, уважаемый Сулим, не мог бы ты повторить вопрос – урчащий живот напрочь все перебил, – с виноватой улыбкой спросил Еремей Игнатьев.

Аль-Фарух понимающе кивнул – у самого того и гляди живот к спине прилипнет, а запахи витают такие, что и на дубовый стол набросишься – лишь бы чего-нибудь нутро попотчевать. Вопрос был повторен.

– Не бывает так, чтобы все довольны были. Всегда кто-нибудь обижен, людская натура паскудная, червоточинка у каждого есть, только одни ее истребляют, выжигают делами богоугодными, а вторые потворствуют, грех свой разжигают, аки искру в стоге лежалом. Те же, кто готов трудиться думают о будущем, о детях и возможностях. Кем желаешь стать – тем и станешь, коли голова светлая да руки к работе пригодные.

Скрипнула дверь, что на кухню ведет, из нее вышла молоденькая девица с подносом, на котором исходили паром три глиняные миски, за ней вышла женщина постарше с таким же подносом.

Так как в караване было две дюжины людей, то накормить их не так-то просто, тем более что оголодали они знатно. Правда аль-Фаруха это не касалось: он, его помощник Ахмет Гирей и Еремей, всегда вкушали пищу первыми. Вот и сейчас подавальщицы сначала выставили угощенье им, а затем начали разносить остальным.

– Это все понятно, шакалья натура людей всем известна, даже светозарный Мохаммед это признавал, хотя и призывал прощать тех, кто делает зло ближнему своему.

– Не ошибся ли ты со словами пророка, к этому Христос призывал, – хмыкнул Еремей, хоть и ярый христианин, но уж главное в родной вере знавший с младых лет.

На эти слова Сулим понимающе улыбнулся, а вот Ахмет наоборот нахмурился – не первый раз эта тема поднимается в разговоре с гяуром. Истинный правоверный бесился от этого, но следовал приказам начальства – терпел.

– Спорить не буду, однако интересно мне, как благородные мужи живут здесь. Слыхивал, будто много вольности иноземцам ваш властитель дозволяет?

– Давно это было, да и не при нынешнем государе, – нехотя ответил Еремей, а затем шумно хлебнул наваристой похлебки.

Не отстали от него и собеседники, все же как ты не разглагольствуй, но организм услади сытной и здоровой пищей, тогда и в голове и сердце покой появится.

– Ну а