Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

сейчас стало быть все иначе? – не унимался Сулим, спрашивая проводника в ожидании следующего блюда.

Игнатьев мученически вздохнул и приготовился рассказывать более обстоятельно, привык за то время, что ведет османов, к тому, что их главный парень дотошный, много знающий и просто невообразимо много спрашивающий.

– Как и во всех странах у нас есть потомственные дворяне, их дети, кои и они в дворянском достоинстве рождаются, вот только самыми низовыми – детьми дворянскими. Ну ежели докажут сметливость и живость своей крови, то на четырнадцать лет имеют право получить подтверждение статуса родителей, правда вместе с признанием каждый из новых дворян обязуется поступить на службу Отечеству сроком не менее пятнадцати лет для военной и двадцати пяти для статской.

– Так то благородная кровь – ей сам Аллах благоволит, – понимающе кивнул Сулим, но на это Еремей лишь махнул рукой.

– И простой человек может дворянином стать – шанс есть у каждого, коли желание великое имеешь. Нужно стараться и учиться, путь для себя выбрать: воевать за Русь-матушку на поле брани али растить ее мощь в статских делах. Каждому дается шанс, правда не каждый его использует. Хотя военный путь более короткий, хотя и куда опаснее статского. Но это правильно – жизнь за Отчизну каждый день на войне отдать можешь, а вот на статской разве что от татей или завистников, но тут уж как человек себя покажет, да и государь людишек своих бережет – пакость из городов давно на дороги отправил. Вон на выезде из Воронежа уже почитай с полсотни верст Царевой Дороги лежит камень к камню, ни зима, ни осень с весной ей вреда не несут, хотя труда великого требует, без государева пригляда подобное точно не свершить.

– Уважаемый Еремей, судя по твоим словам, ваш император – настоящий светоч мудрости! Неужели все дела, за какие он берется, непременно исполняются споро и хорошо?

– Всякое бывает, – уклончиво ответил проводник. – Однако ж результат виден. Был бы ты, уважаемый Сулим, здесь с десяток лет назад – тогда бы мог сам в этом убедиться, ну а пока видишь только итог многолетних трудов, да и то не весь. Строг государь, но и милостив.

Тут уже не сдержался Ахмет, огладил черную – волосок к волоску – бородку и, едва ли не плюясь желчью, заметил:

– Преданных соратников и наш солнцеликий султан, да будут его лета долгими, возводит на важные должности. Вот только кроме них он и о торговле заботится – всяк знает, что открыть факторию в Великой Порте дело важное и простое, а главное прибыльное!

На эти слова Еремей Игнатьев прежде, чем отвечать, спрятал улыбку за добрым глотком сбитня. Негоже показывать человеку, истово во что-то верящему, его невежество, если оно не затрагивает тебя напрямую. Пара секунд и добродушное лицо проводника вновь приняло умиротворенно-участливое выражение.

– Мой брат при помощи тогда еще царской поддержки начал заниматься торговлей – сметлив на этот поприще с младых лет, постоянно с батей на торжище хаживал, поднаторел малец и в семь лет тому назад взял ссуду в Первом Банке. Так в первый же год все выплатил, а сейчас в Сибирском товариществе состоит. И помимо прочего, не одно сотню полновесных золотых рублей на дороги и лечебницы с монастырями жертвует. Это не обязанность – все на добровольных началах. Поди сам слыхивал, что ежели добрые дела творить – все сторицей воздастся, не тебе, так родичам твоим. Кровь есть кровь, и она едина. Так что помогает государь не избранным, а всем тем, кто готов испытать себя и Удачу свою, кто к труду склонен аль разумом шибко богат.

Сулим аль-Фарух над ответом крепко задумался, Ахмет вовсе надулся как мышь на крупу, видно обидно ему стало, а может, нагнетать обстановку не захотел, но самолюбие его оказалось задето.

Впоследствии посол еще не раз возвращался к теме устройства империи, благо что Еремей собеседник каких поискать. И с каждым новым доводом и новым открытием задумчивей Сулим становился, порой смурнел лицом и надолго уходил в себя…

27 апреля 1716 года от Р. Х.

Знамя корпуса – бурый медведь на зеленом поле с серебряным православным крестом в правом верхнем углу – гордо развевалось над марширующими коробками-батальонами. Православные витязи прибыли к Онешти, городу-стражу, выросшему в низине между Восточными и Южными Карпатами.

Сейчас над ним реет русский флаг, а ведь еще недавно колыхался австрийский. Впрочем, штурма и осады не было – подкупленный бургомистр сдал город на блюдечке, разве что не хрюкал от удовольствия. Недаром Шереметев к нему эмиссаров засылал, знал опытный интриган, как нужно некоторые двери открывать.

Вот только даже получив в свои руки ключ от земель Трансильвании, меньше двух десятков лет входящих в состав Священной Римской империи, фельдмаршал не успокоился и решился на авантюру. Конечно, им и раньше подобные решения принимались, но государь прощал, недаром теперь по войскам ходит поговорка: «Победителей не судят».

Правда на этот раз, если удастся вызволить Вторую Южную – Шереметеву придется объясниться перед императором…

– Командирам организовать отдых, через час – прием пищи, а через два – доложить о состоянии вверенных подразделений, – приказал Прохор сразу, как только корпус замер перед высокими каменными стенами города.

Витязи-офицеры вскинули ладони под козырьки кепок, принимая команду к исполнению, и разошлись каждый к своим бойцам. Митюха же вместе со своим замом, майором Кожевниковым, направился к коменданту города, получать данные по тому непотребству, что здесь творится. И ожидания генерал-майора оправдались, результаты оказались самые что ни на есть паршивые.

Охрана Митюхи – две дюжины кирасиров из отдельной роты – взяла командиров в стандартную коробочку и тронулась вперед, прямо по узким улочкам южного города. А самое паршивое даже не в том, что повсюду исходили миазмами нечистоты и, если бы не было у витязей коней, то вовсе брели бы по колено в потоках дерьма, беда заключалась в том, что якобы европейские ценности ни капли не напоминали той райской сказки, про которую пели сами иноземцы! Люди-то ведь в подобном месте живут годами и лучшей доли не знают, а правителям на сие плевать с высокой колокольни. Тут хочешь али нет, но обязательно проведешь параллель с Россией, где чистота тела напрямую связана с чистотой души. Попадались, конечно, отдельные одиозные личности – калики перехожие, но на то они и страждущие, чтобы быть примером худшей доли для остальных – их ведь Бог в любом случае наградит, за те мучения, что они испытывают ради ближнего своего.

Правда Прохору в эти минуты было глубоко все равно на причины столь вопиющего убогого отношения правителей сих земель к черни – людьми-то от разницы положения в общества они быть