Мученик - Энтони Райан

связать её, бросить в телегу и отвезти на двадцать миль отсюда и отпустить. И это была не пустая угроза. Я хотел, чтобы она не видела того, что случится тут утром, и не только потому что хотел избавить её от ужасов генерального сражения. Нет, всё было подлее и эгоистичнее. Я не хотел, чтобы она увидела моё преступление. Даже если она никогда не поймёт его природу, я всё равно решил, что не стану навлекать проклятие на свою душу под взглядом Лилат.

— Где? — пробормотала она, согласившись наконец взобраться на коня. — Где мне искать? Земли тут обширные.

— Ты же охотник, — напомнил я и улыбнулся, не дождавшись улыбки в ответ. — И к тому же, у меня есть чувство, что Доэнлишь отыщет тебя, когда придёт время. — Я отступил назад, продолжая улыбаться и чувствуя, как у меня перехватило горло. — Осторожнее с теми, кого встретишь на дороге. Никому не доверяй и каждое слово принимай за ложь.

Лилат отвернулась, всё сильнее сжимая поводья, и я подумал, что она собирается безо всякого прощания умчаться в темноту. Но всё же она помедлила — на её лице сохранялось укоризненное выражение, но взгляд смягчился.

— Эйтлишь то же самое говорил о тебе, — сказала она. — «Весь его народ лжецы, и он один из худших». Вот что он мне сказал.

— Не скажу, что и мне на него не плевать, — натянуто усмехнулся я. — Но и не стану оспаривать его мудрость.

Лилат кивнула, её гнев стих, и она выпрямилась.

— Не умри завтра, — сказала она, и ударила пятками, пустив Каэлира быстрой рысью. Ночное небо потемнело из-за туч, и я видел её совсем недолго, пока конь и всадница не пропали в темноте.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Самозванец в тот день тщательно расставил свою орду, поместив опытных альтьенцев герцога Галтона на правый фланг, а в центре — компанию наёмников и остатки своих верных последователей. Эта аккуратно выстроенная шеренга к западу переходила в раздутую вытянутую толпу керлов, формировавших левый фланг армии бунтовщиков. Несмотря на недостаток сплочённости, простолюдины, вставшие под знамя Самозванца, по-прежнему производили грозное впечатление. Эйн своим намётанным на числа глазом оценила, что их больше десяти тысяч, и эта цифра соответствовала размерам остального войска. Напротив, силы принцессы Леаноры можно было оценить примерно между пятнадцатью и восемнадцатью тысячами, и подкрепления прибывали даже пока барабаны и горны выстраивали солдат в шеренги. Эвадина подошла с войском Ковенанта прямо перед рассветом, а позади неё шло около шести тысяч участников священного похода. Остальные из Жертвенного Марша растянулись неуклюжей, оборванной змеёй по дороге до южного Альбериса, и всё утро усталые, но увлечённые керлы подпитывали королевское войско.

Часы до переговоров я провёл помогая Суэйну выстраивать керлов в нечто, похожее на строй, ставя в передние ряды самых наименее оголодавших и хорошо вооружённых. Им полегчало после нескольких часов отдыха и нормальной еды, но усталость и опустошение от Жертвенного Марша ясно читались на каждом лице. На многих лицах я увидел характерное отстранённое выражение, которое говорило о недавней тяжкой утрате. «Скорбят о семьях и друзьях, пропавших по дороге», заключил я. И тем не менее, несмотря на всё, что они пережили, я с виноватым удовольствием видел, что за скорбью и усталостью нет никаких сомнений. Их вера в Леди сияла так же ярко, как и всегда, подпитываемая ежедневными проповедями, которые, как я понял, не уступали по тайной силе всему, что я видел от Ведьмы в Мешке или Эйтлиша.

Впрочем, если сработает мой план, то сегодня не будет никакой проповеди, никакого последнего красноречия от Воскресшей мученицы, чтобы зажечь их перед боем против Малицитской Орды. Я считал, что её проповедь перед Полем Предателей обеспечила в тот день победу роте Ковенанта, или, по крайней мере, выживание. А теперь же мне приходилось положиться на то, что, когда придёт время, набожность участников священного похода заставит их действовать быстро.

Решив, что не помешает их немного взбодрить, я влез на Черностопа и немного поездил перед нестройными рядами. Когда удалось привлечь их внимание, я остановил жеребца, встал и выкрикнул как можно громче:

— За кого вы бьётесь?

Резкий и слаженный ответ раздался немедленно и яростно:

— За Леди!

— За кого вы живёте?

— За Леди!

— За кого вы умрёте?

— ЗА ЛЕДИ!

И без спросу они стали топать ногами и стучать древками своего разнообразного оружия по земле, ритмично скандируя:

— Бьёмся за Леди! Живём за Леди! Умрём за Леди!

Я думал, что хор ограничится только участниками священного похода, но вскоре его подхватили и выстроенные аккуратными шеренгами перед ними войска Ковенанта. Но и на них всё не кончилось — лозунг распространился на герцогских рекрутов слева и справа от нас, поскольку войска Ковенанта вместе с ротами Короны поставили в центре построения. Вскоре уже вся королевская армия выкрикивала этот лозунг, который эхом разносился по узкой долине до орды Самозванца.

— ЛЕДИ! ЛЕДИ! ЛЕДИ!

Сама Эвадина сидела на Улстане в переднем ряду, расположившись на периферии от членов королевской семьи и дворян под знаменем Алгатинетов. Я видел, как Леанора пошевелилась от продолжавшихся криков, но с такого расстояния выражения её лица было не разобрать. Я раздумывал, оставит ли ей беспокойство за брата место для ревности, но решил, что сердце принцессы вполне способно разом вместить и страх, и завистливую обиду. Эвадина же со своей стороны никак не реагировала на лозунги, и по-прежнему сидела, стоически разглядывая войско напротив. Разумеется, её кажущееся равнодушие только добавляло впечатления самоотверженной решимости и прямоты.

— Этих лучше бы переставить в тыл роты, — сказал я Суэйну. Он оставался пешим, как и всегда в битве, и потому мне пришлось низко наклониться в седле и перекрикивать нарастающий шум. — И поставить сержантов так, чтобы быстро передавали приказы, если возникнет необходимость.

Суэйн покосился на меня, и на его лице промелькнуло эхо его старой привычной подозрительности.

— Значит, ты думаешь, что переговоры закончатся провалом? — Как самый опытный солдат на службе Помазанной Леди, он знал, что переговоры перед битвой — всегда дело неопределённое. Нередко достигалось соглашение, если одна или обе стороны понимали, что твёрдости их убеждений бросает вызов неиллюзорная перспектива скверной насильственной смерти. Из уроков Сильды я знал о нескольких войнах, которые так закончились, но решил не просвещать Суэйна о том, что этой точно среди них не будет.

— Несмотря на все притязания на королевский трон, — чуть тише сказал я, наклоняясь ниже, — Самозванец в душе вор, и ему нельзя доверять. Кому как не мне это знать? Внимательно