Мученик - Энтони Райан

Я видел, как усилилась его подозрительность, когда я отъехал и направил голову Черностопа к королевскому знамени. Однако он без лишних слов серьёзно кивнул мне, и я уехал прочь. Вскоре меня окликнул знакомый голос — я уж и не думал, что уже когда-нибудь его услышу.

— Не знала, что ты такой оратор.

Лорайн Блоуссет, герцогиня Шейвинской Марки, смотрела на меня с высокой белой кобылы. С обеих сторон от неё были вооружённые воины в герцогских ливреях. В прошлый раз костёр цепаря наполовину освещал её лицо, забрызганное кровью, когда она вытащила кинжал из его спины. Я обнаружил, что теперь оно приобрело благородную властность, и её красота с годами не потускнела, а только усилилась. Подшитая горностаем накидка из синего бархата идеально подчёркивала цвет её лица, создавая образ женщины, рождённой для своего положения, что, как и многое в её отношении, было ложью. Она держалась дружелюбно, но за приветливым фасадом я заметил пристальный взгляд. Из всех светлых умов, что я встречал, Лорайн занимала место близко к вершине списка, и я знал, что недавние события дали ей немало поводов для размышления.

— Миледи герцогиня, — сказал я, кланяясь в седле. — Прошу прощения, что не спешился, но моего присутствия ожидает королевская семья.

Лорайн усмехнулась.

— Как же высоко ты поднялся, — сказала она. — Может, даже, выше меня, а?

— Это невозможно, миледи. — Я глянул по обе стороны от неё, увидев только телохранителей, но не герцога. — А вашего мужа здесь нет?

— А ты не слышал? — Выражение лица Лорайн без усилий сменилось на печальную маску скорбящей вдовы. — Герцог Руфон, мой возлюбленный муж, несколько недель назад покинул этот мир. Болезнь, которую не смогли исцелить ни лекари, ни молитвы мученикам.

— Ужасная потеря, — заявил я, даже не утруждаясь придать этим словам притворное сожаление. То немногое, что я видел в герцоге Руфоне, оставило мне впечатление мелкого человека, который пытался втиснуться в совершенно неподходящую ему роль, в отличие от его жены. — А ваш… ребёнок? — поинтересовался я.

— Жив-здоров под присмотром верных слуг в за́мке Амбрис, хотя мне было очень больно расставаться с ним. Его зовут Боулдин.

Мы с пониманием улыбнулись друг другу: Боулдином звали деда Декина по материнской линии. И пускай в ребёнке не текла кровь павшего Короля Разбойников, но Лорайн всё равно явно представляла Декина в роли отца. Поэтому я понял, что герцогиня Лорайн Блоуссет больше никогда не женится, и что она любила только одного человека, раз и навсегда. Эта мысль вызвала воспоминания о той старой банде злодеев, и о наших деньках в лесу — воспоминания, которые сейчас только отвлекали внимание, поскольку мне надо было организовать преступление.

— Миледи, вам стоит проверить, что ваши войска сегодня в полном порядке, — сказал я, встретившись с ней взглядом, чтобы убедиться, что она поняла смысл моих слов.

Лорайн быстро стрельнула глазами в сторону королевской семьи, а потом подвела кобылу поближе и тихо спросила, тщательно стараясь говорить бесстрастно:

— Элвин, король на самом деле у Самозванца? Или всё это просто фарс?

Несмотря на недостаток интонации в её вопросе, я услышал за словами настоящую подоплёку. «Она раздумывает, не переметнуться ли». Я сдержал смешок, поняв, что не могу винить Лорайн за мысли о государственной измене. Это было бы всё равно как хлестать волчицу за то, что она кусает всё, что может угрожать её волчонку.

— Убедитесь, что ваши войска сегодня в полном порядке, — ответил я. — Особенно обратите внимание на левый фланг противника, и всё будет хорошо.

Она озадаченно нахмурилась.

— Мои капитаны говорят, что лучшие войска Локлайна в центре.

— Левый фланг. — Я улыбнулся, взял уздечку Черностопа и повернул его в сторону знамени Алгатинета. — Поверьте мне. — Я помедлил, снова повернувшись к ней. — Рад был снова вас повидать.

Она продолжала хмуриться, но склонила голову с изяществом герцогини, а я ударил пятками, пустив Черностопа рысью. Три шеренги королевских солдат расступились, дав мне приблизиться к королевской свите, где я пустил коня шагом, тщательно осматривая крайнюю правую часть нашего построения. К своей радости я увидел, что Уилхем разместил верховых разведчиков и Всадников Ковенанта чуть впереди от пехоты войска Ковенанта, обеспечив возможность быстрой атаки, когда придёт время.

Должен признаться, я испытывал некоторую тошноту, приближаясь к группе аристократов под знаменем Алгатинетов. И хотя я не питал никаких сомнений о правильности моего дела, но осуществить это было нелегко. И я не испытывал никакой уверенности, что всё сработает, поскольку таких прецедентов ещё не было. На самом деле я до сих пор не знаю о каких-либо параллелях в истории, и мой план того дня не был записан до тех пор, пока я сам не взял перо, чтобы написать эти страницы. Моё худшее преступление всегда было моей самой долгоживущей ложью, открытой лишь тебе, мой возлюбленный читатель, ибо я знаю, что твоё суждение будет справедливым.

— Ублюдок опаздывает, — проворчал сэр Альтерик, когда я остановил Черностопа. Рыцарь-маршал хищно осматривал войско напротив, и неодобрительно нахмурился, повернувшись ко мне. — Но с другой стороны, капитан, и вы тоже.

— Всего лишь проследил за надлежащей диспозицией моей роты, милорд, — сказал я ему, пытаясь сдержать сильное бурление в животе. В отличие от всех присутствующих, мои доспехи оставались смесью найденных пластин и снаряжения разного цвета и возраста. Впрочем, рыцарского лоска в тот день ещё сильнее не доставало сэру Элберту. Он сидел на своём могучем скакуне в прекрасно сделанных, но неотполированных доспехах, а небритое лицо постоянно дёргалось, в то время как глаза обшаривали орду Самозванца. И снова во мне закружилась капля жалости, поскольку вид такого человека в подобном состоянии может вызвать укол боли даже в самом ледяном сердце. Но я снова подавил этот импульс. «Чем я обязан этим благородным негодяям?».

— Когда приедет Самозванец, — строго приказала мне принцесса Леанора, — переговоры будут проходить в соответствии с принятым обычаем. Вы будете только слушать. Ничего не будет решаться в этот миг. Наш дальнейший ход действий будет определён, когда мы удалимся выслушать ваше суждение. — Её лицо помрачнело, и на нём отразилось страшное предупреждение. — Вы меня поняли, капитан Писарь?

Я низко поклонился, согнул палец в перчатке и приставил ко лбу — натурально, перепуганный керл, которого она хотела увидеть.

— Я понял, ваше величество.

Далёкий звук труб приковал все взгляды к вражескому войску. Ровные ряды в центре зашевелились и разошлись, а вперёд выдвинулось высокое знамя. Раздались радостные крики, когда проехала фигура в великолепных доспехах бронзового цвета — это армия бунтовщиков приветствовала