Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Маргарита отвернулась, терзаемая желанием возопить в отчаянии к небесам. До тошноты противное чувство собственного бессилия убивало ее. С момента рождения дочери она хотела лишь одного — чтобы Жасмин познала радость бессмертной любви, такой, какую посчастливилось познать ей. Только такая любовь действительно обогащает жизнь, наполняет ее истинным смыслом. Слова, услышанные только что из уст Жасмин и явившиеся для Маргариты жестоким разочарованием, означали только одно: воспитывая дочь, она где-то совершила роковой просчет. У Жасмин был слабый характер, она слишком легко поддавалась чужому влиянию и не умела обуздывать свои желания. Вину за это Маргарита целиком возлагала на себя, потому что позволила мужу баловать и лелеять Жасмин, как тепличный цветок, и удовлетворять все ее прихоти и капризы. Теперь девушке грозила серьезная опасность, и Маргарита сходила с ума, предвидя катастрофу и не зная, как ее предотвратить.

— Ты очень своенравна, но все же постарайся не огорчать отца, — безнадежно произнесла Маргарита. — Он перестанет просить отослать тебя прочь, если ты убедишь его, как и меня, что маркиз де Гранж больше ничего для тебя не значит.

Жасмин надменно вздернула подбородок:

— Я говорила вовсе не так! Неужели ты считаешь меня настолько ограниченной и черствой, что думаешь, будто я могла так быстро забыть, чем Фернанд был в прошлом и что он сейчас еще значит для меня? Разница в том, что теперь любовь и ненависть смешались, и я пока не могу решить, какое из этих чувств сильнее, а иногда мне кажется, что я равно люблю и ненавижу его. Но я никогда больше даже не посмотрю на него, клянусь! Вот почему мне нужно сейчас опереться на нежность и ласку Луи. Он будет преданно любить меня и заботиться обо мне, и этой любви с лихвой хватит на всю мою жизнь.

Маргарита в растерянности и отчаянии сжала пальцы так, что они хрустнули. Затем руки ее сами собой разжались и бессильно повисли:

— А может, тебе и в самом деле поехать во Флоренцию? Там тебя не сможет достать ни король, ни герцог Бурбонский, ни кто-либо еще. Несмотря на болезнь, Лорент, как я теперь убедилась, рассуждает куда более здраво, чем мы с тобой.

Лицо Жасмин смягчилось, и она посмотрела матери в глаза:

— И ты думаешь, что Луи сразу же не пошлет за мной? Как можем мы — ты, я или отец — противиться воле короля Франции?

Маргарита тяжело вздохнула. То, что сказала Жасмин, было правдой.

— Ну, тогда давай побережем покой твоего отца и ничего не будем рассказывать до тех пор, пока он немного не окрепнет.

Хотя Маргарита, как могла, подготовила Лорента к разговору с дочерью и он выслушал заверения Жасмин в том, что Фернанд отныне никогда не будет играть никакой роли в ее жизни, после этих слов его охватило еще более сильное волнение. Он по-прежнему настаивал на немедленном отъезде Жасмин, и при этом из его глаз струились слезы, а из горла слышались хватающие за сердце жалобные стоны. Маргарита ласково приподняла его голову и осторожно прижала к своей груди, как бы убаюкивая его.

— Не плачь больше, мой дорогой! — умоляла она, сдерживая слезы, комом подкатившие к горлу. — Жасмин обязательно уедет! Я немедленно отправлю ее во Флоренцию.

Лорент тут же успокоился, полагаясь на ее слово, и, все еще держа его голову у своей груди, Маргарита с грустью подумала, что впервые за всю их совместную жизнь ей пришлось прибегнуть ко лжи. Ее план был простым: Жасмин будет держаться подальше от спальни Лорента и вообще от этой части дома, чтобы ни единым звуком не выдать своего присутствия, ибо, несмотря на болезнь, разум Лорента оставался ясным, если не считать этой навязчивой идеи удалить Жасмин подальше от Версаля. Узнать о договоренности короля с ней он никак не мог, потому что Жасмин никому не говорила об этом, а Людовик от природы отличался большой скрытностью и предпочитал больше слушать, чем говорить. По сути, ее присутствие в Версале в момент возвращения короля должно было поставить герцога Бурбонского перед свершившимся фактом и лишить его возможности предпринять какие-либо ответные меры.

И вот накануне того дня, когда Жасмин и Маргарита собирались ради успокоения Лорента устроить спектакль с отъездом, в Шато Сатори прибыл гонец с письмом от герцога Бурбонского, которое избавило их от необходимости разыгрывать постыдный фарс. Письмо было адресовано Лоренту. Маргарита распечатала его сама: точно так же она поступала и с другой корреспонденцией, приходившей на имя мужа. В послании говорилось, что она и ее супруг должны прибыть вместе с дочерью в Версаль к одиннадцати часам утра следующего дня, как и было установлено ранее между герцогом и Лорентом. О причине такого приглашения можно было догадаться по одной-единственной фразе: что Жасмин должна была взять с собой все, что могло ей понадобиться для жизни вне дома.

Рука Маргариты вместе с зажатым в ней письмом упала на колени, а она сама понуро опустила плечи. Это могло означать только одно: как сказала Жасмин, Людовик решил добиться своего во что бы то ни стало, и письмо доказывало, что герцог Бурбонский согласился с тем, чтобы Жасмин жила в Версале в ожидании возвращения короля из Фонтенбло. Очевидно, Лоренту было сообщено об этом во время его последней аудиенции у герцога в день, когда с ним случился удар. Наконец-то Маргарита поняла, что же привело к этому несчастью и почему Лорент так настойчиво добивался отъезда дочери, пока позволяло время. Если бы у него сохранялась способность размышлять трезво, до него бы сразу дошло, что Людовику, даже если не принимать во внимание его королевский сан, достаточно было лишь поманить Жасмин пальцем, и она, эта капризная и взбалмошная девчонка, бросив все, тут же побежала бы к нему вприпрыжку.

— Ну вот видишь! — возбужденно воскликнула Жасмин, узнав о письме герцога Бурбонского. — Я же знала, что Людовик не остановится ни перед чем, если дело будет касаться меня. Должно быть, он завтра уже будет здесь вместе со всем двором в обычный час, и к этому времени мне уже выделят во дворце апартаменты, где я и буду его ожидать.

И вдруг она заметила на лице матери страдальческое выражение и умерила свой пыл.

— Не печалься, прошу тебя! Кто знает, может быть, через любовь Людовика мне удастся сделать для Франции много полезного. В Версале он живет словно под хрустальным колпаком. Его видят все, но он оттуда никого и ничего не видит. Я положу этому конец и сделаю так, что он узнает, как живется крестьянину-поденщику на одно лишь подаяние. Я нужна ему, мама! Больше, чем он думает…

Голос Маргариты был глухим и печальным:

— А ты подумала о своей судьбе? Что станет с тобой, когда ты ему надоешь? Незавидная участь — или брак с тем, на кого тебе укажут, или пострижение в монахини.