Смех красной лисицы - Каролина Лирийская

уткнули лицом в снег, будто Химико собиралась утопить ее в несуществующем сугробе. Схватила за волосы, резко дернула, лбом Акира врезалась в обледеневшую землю… в белый ковер… Роща рассыпалась вихрем кусачих искр, и Кайто догадался, что капитан потеряла сознание.

Он и сам упал. Просто споткнулся. Его выдернуло из симуляции — и это был такой сильный удар по всем органам чувств, что Кайто просто не успел заблокировать следующий выпад клинка. Андроиду было все равно. Он навалился, и Кайто лишь тогда осознал, что его прижали к полу, прибили к нему. Клинок обжигающе врезался куда-то в грудь, под ребра, Кайто ощущал, как он скрипит, дребезжит по костям. Последним, что он видел, было то, как Химико, растрепанная, но торжествующая, волочет куда-то Акиру. Совсем не по-императорски, как во время драки в баре. В глазах померкло. Робот не отпускал его, пока Кайто не перестал сопротивляться, скребясь. Он почувствовал, как вес с груди исчез, но подняться Кайто уже не смог.

Кайто не знал, о чем нужно думать перед смертью. Он думал о том, что не сумел спасти Акиру, об Арчи и Блеске, которые остались наверху, беззащитные, о Криврине и Гадюке, которые наверняка получили сообщение об уничтожении «Смеха» в центре имперской системы и никак не могли помочь… Он думал о своих родных, а потом ничего не стало.

***

Он должен был умереть и никак не мог понять, почему еще способен думать. И двигаться. Хотя бы пошевелить пальцами живой ноги. Это уже было больше, чем Кайто рассчитывал, окунаясь в холодное небытие в бывшей комнате Акиры.

Когда Кайто набрался отваги открыть глаза, то увидел, что над ним склонился расплывчатый, очень зыбкий силуэт. Знакомый, а потому Кайто не подобрался для удара сразу. Но тень внушала опасения, тревожное предчувствие не позволило снова упасть в забытье. Он узнавал медленно проявляющиеся черты лица, до ужаса знакомые, но эта копия Акиры носила непривычную косу, которая аккуратно укладывалась вокруг головы в подобие короны, что придавало ей строгий учительский вид. Она поначалу не замечала, что Кайто пришел в себя. Переведя взгляд правее, он понял, что пялится на яркую лампу, направленную на него, прищурился, когда как бы запоздало заболели глаза.

— Мы в моих покоях, здесь нас не потревожат, — негромко сказала кукла, предупредив первые вопросы. — Ты ранен, но я ввела обезболивающие и несколько экспериментальных регенерирующих препаратов.

— Ико? — наугад предположил он.

Девушка, которая накладывала повязки ему на ребра, на мгновение остановилась. Пальцы у нее были ничуть не заботливые, и опыта в накладывании повязок не хватало. Ну, либо ей хотелось затянуть побольнее. Она бросила на Кайто быстрый, опасливый взгляд. Ее глаза не сверкали синевой ультрамарина, были темными, очень теплыми. Кайто не стал бы полагаться на одну внешность в выборе союзницы. Хотя выбирать ему и не приходилось.

— Она рассказывала обо мне? — задумчиво спросила девушка. Но спорить не стала, и Кайто счел, что перед ним и правда старшая, самая первая из клонов принцессы. — Вы зря сюда прилетели. Лучше бы она никогда не показывалась в имперских системах, я думала, она достаточно умна, чтобы это понимать…

— Но она еще и достаточно безрассудна и своенравна, чтобы поступать как считает правильным, — заметил Кайто, и Ико сдержанно кивнула. — Ты все еще жива и даже… не стала очередным заменителем принцессы. Остальные?..

— Их нет, я их потеряла, — кратко отозвалась Ико. Но неуютное молчание заставило ее говорить: — Нико была отравлена, как и Кюко, а потом и Гоко убили во время беспорядков в колонии. Случайно брошенный камень… никто из охраны даже не мог предположить! Остальных Химико решила использовать для экспериментов, — ее голос стал отрешенным, сухим, как будто Ико говорила не о девушках, с которыми росла. — Ей нужны были образцы для ее нейтральных тел.

— Тебя не тронули.

Кайто ни в чем не обвинял ее. Но подозревал, что ответ ему не понравится; не хотелось слушать подробности. Поэтому Ико ничего и не стала говорить, а только завязала узел, заставив Кайто шумно выдохнуть. Доставлять ей удовольствие и вопить он бы не стал. Сумев кое-как сесть на постели, Кайто обнаружил, что они в небольшой темной комнатке. Он лежал на широкой кровати с мягким матрасом, рядом был низкий столик, на котором валялся длинный знакомый меч со спиленным креплением. Медленно подняв руку, Кайто на пробу пошевелил пальцами…

— Нет! Лучше не раскладывать, — строго одернул его командный голос. — Я мало что понимаю в протезах, но у тебя заклинило руку, мне пришлось… вытащить клинок, чтобы попытаться вправить ее обратно, — пояснила Ико.

— Почему меня не убили? — спросил он, настороженно поглядев на Ико.

— Думали, что убили. Ты был в ужасном состоянии, много крови потерял. Химико слишком увлечена экспериментами, и она, боюсь, наконец-то получила то, что хотела. Двери наверх все еще заблокированы, поэтому тебя хотели утилизировать в печи — здесь, на нижнем этаже. Отходы при создании нейтральных тел, — холодно пояснила Ико. — Персонал или занят, или эвакуирован, поэтому я смогла перехватить тащившего тебя андроида и изменить его назначение. Правда, пришлось вытащить ему карту памяти, так что он теперь бесполезен… — развела руками Ико, отбросив в сторону тонкий картридж.

— Ты не похожа на добрую божественную спасительницу из сказок, — проворчал Кайто. — Тебе что-то от меня нужно.

Слушая ее, он оглядывался по сторонам и пытался зацепиться взглядом хоть за что-то, за какую-нибудь мелкую деталь. Но не находил ничего выдающегося. Ее комната напоминала номер в отеле. Мягкая постель, но еще и котацу с подогревом в другом конце комнаты. Даже на стене висела копия (впрочем, кто ее знает) «Тигра» Каванабэ Кёсая, которого любили выставлять богатые имперцы. Словно бы Ико тоже пыталась спрятаться, только не от других, как принцесса Химико, а от самой себя.

— Я хочу спасти свою сестру, — честно ответила Ико.

— Которую ты называешь сестрой?

— Перестань! — возмутилась она. — Я говорю про твоего капитана…

— Акиру, — подсказал Кайто. — Ее зовут Акира. У тебя есть какой-то план?

Он правда надеялся, что Ико умеет придумывать планы получше, чем сама Акира. А согласиться был готов на что угодно. Он не знал, куда уволокли Акиру, сколько с тех пор прошло времени, как долго он валялся без сознания… Должно быть, немного, потому что под ребрами нечто разрывалось болью каждый раз, когда