Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

Я — Фёдор

Весь путь почтовую карету трясло. Словно решив, что этого достаточно, моё тело стало спокойней. Голова уперлась в окошко, ударяясь об неё на каждом ухабе. Зато я мог лицезреть окрестности.

Даже будучи здоровым, я обожал изучать разного рода пейзажи. Теперь же это стало хоть каким-то развлечением.

Вдали высились огромные здания с высоченными трубами — древние заводы. Уже двести лет как они обездвижены, и только ученые-историки могли разъяснить, что там производили.

Среди полей нет-нет проскакивали искорёженные металлические силуэты древних самоходных повозок — автомобилей. Казалось бы, со времён апокалипсиса их всех переплавили, но нет, наши предки изготовили их слишком много.

— Езда в карете утомляет, — послышался недовольный голос Лизы.

— А верхом, по-вашему, проще? — усмехнулся в ответ мужчина по имени Алексей Комаров. Молодой, с темно-русой растрёпанной шевелюрой, он присоединился к нам во Владимире. Уверял, что тоже едет до самого Екатеринбурга.

— Конечно! — горячо подтвердила Лиза. — Верхом и удобнее, и быстрее.

— Ну коли лошадей менять на каждой станции, то, пожалуй, быстрее. А насчет удобства позвольте усомниться. Так ведь, простите за беспардонность, всю задницу отобьешь. Нет уж, увольте, сударыня, но для дальних километров предпочту карету и желательно почтовую, чтобы подешевле.

Лиза печально вздохнула. Я не видел её взгляда, но ощутил на себе. Ну да. Из-за меня-то ей и пришлось трястись в этой повозке. Собственно, из-за меня, по просьбе Веры, она и ехала в далекий Екатеринбург.

— Знаете, я бы и вовсе предпочел железную дорогу, — продолжал рассуждать Алексей. — Всё-таки как здорово было раньше. Сел в поезд и через день-другой не то что в Екатеринбурге — в Челябинске!

— То раньше. Тогда и по воздуху перемещаться могли.

— У-у, сударыня. О таком и не мечтайте. Но ведь железные дороги — это ж и вправду неплохая замена каретам. Я слышал, что в Северной Америке их сохранили, поддерживают в надлежащем состоянии и ездят на так называемых дрезинах.

— У нас тоже был один на дрезине, — усмехнулась Лиза.

— Как же! Помню! — рассмеялся Алексей. — Говорят, он здорово разогнался, пройдя аж пять километров, а потом вылетел с дороги. Рельсы там растащили. — Он рассмеялся. — А кости этому чудаку сращивал некто Любимов.

Так и ехали. Алексей болтал почти без умолку. Лиза не возражала, поддерживала беседу. В благодарность тот помогал выгружать меня на остановках и запихивать обратно.

К вечеру пятого дня мы проехали Нижний Новгород и, не доехав до Чебоксар, вынуждены были остановиться у безымянного придорожного трактира.

Алексей с Лизой обхватили меня, приподняли за плечи и заволокли внутрь заведения. Оно оказалось битком набито не только путниками, но и просто страждущими выпить. Стало быть, рядом деревушка имелась.

— Закажу поесть и забронирую номера, — предложил Алексей, как только они усадили меня за ближайший свободный стол.

Лиза улыбнулась, кивнула и осталась ждать. Я ухватил её взгляд, полный упрёка и сожаления, что ей приходится возиться со мной. А когда она покосилась вслед уходящему Алексею, глаза запылали восхищением.

Меж тем ему пришлось зайти в кухню и скрыться с виду. Я не мог понять, чем вызвана такая необходимость. Помаленьку накатывал голод. Если скоро не поем, то опять заработает жевательный рефлекс. Терпеть не мог, когда со мной такое случалось.

— Эй, дамочка, а что это с твоим муженьком? Блаженный, что ли? — К нам подсел здоровенный жирдяй. В одной руке он держал большую кружку браги, а второй потирал абсолютно лысую голову. Он ухмыльнулся, демонстрируя прогалы в ряде подгнивших зубов.

Зная характер Лизы, я ни капли не удивился её реакции. Она вовсе не собиралась ни отвечать на вопрос, ни объяснять, что ему следует свалить подобру-поздорову.

Не вставая, размахнулась и зарядила кулаком в челюсть. Смачный удар опрокинул лысую голову назад, задрав лицо к потолку. Физиономия из ехидной превратилась в обескураженную.

Оба резво вскочили, опрокидывая стулья. Рука Лизы рванула к бедру, ухватилась за рукоять меча. Но толстяк оказался безоружным. Вероятно, потому Лиза одернула руку, но встала в боевую стойку, сжав кулаки.

— Сука, ты охренела? — завопил толстяк.

За его спиной возникли еще двое. Тоже упитанные и безоружные.

— Не местная, а ведешь себя невежливо, — проскрежетал один из них.

— Наказать придется, — кивнул второй.

Трое против одного? Тут уж можно и меч достать. Лиза явно пришла к такому же выводу. Но не успел клинок оголиться хоть вполовину, как сзади её обхватил четвёртый мужлан.

Лиза дернулась и попыталась ударить его сапогом, но тот шагнул назад, опрокидывая девушку. Таверна тем временем загудела. Мужики-выпивохи таращились на потасовку, возбужденно галдели и, очевидно, не собирались вмешиваться.

Но я потерпеть такого не мог. Дернулся, чтобы вскочить с места. Тело обожгло пламенем. Хотелось заорать от жуткой адской боли. Но зато, к собственному изумлению, обнаружил себя на ногах. Жаль, ненадолго.

Я тут же рухнул на грязный дощатый пол. Попробовал хотя бы перевернуться на спину, но и этого не вышло. Тело заелозило, руки задергались, но положение осталось прежним.

Раздался смех. Чей-то сапог подковырнул меня и мощным резким движением помог крутануться и оказаться на спине.

— А ну прочь от него! — выкрикнула Лиза.

Судя по пыхтению, она уже во всю пыталась побороть этих боровов. Но с их-то массой шансов у неё немного.

— Да вы только гляньте! — прыснул один мужлан. — Это же таракан! Вон как лапками дергает!

Трактир погрузился в дружный оглушительный хохот. То один, то другой из выпивох подходили, чтобы поглазеть на меня. Я пыжился изо всех сил, надеясь, что смогу подняться, врезать хоть одному. Уж моего удара мало кто выдержит. Вот только как нанести его?

— А тараканов-то давить надо! — воскликнул второй мужлан.

Над глазами возникла широкая подошва и с силой прижалась к лицу. Затем наступила вторая такая же. Чтобы не свалиться, мужлан забалансировал.

Мне вовсе не было больно. Боль приносят потуги подчинить тело. Но если кто-то бьет — всё побоку. Я подозревал, что хоть шпагой меня проткни, всё равно не почую. Тем не менее такое унижение заставляло страдать душу.

В яростном порыве я вновь попытался овладеть своими конечностями. Напрягся! Рванул! Ощутил жгучую боль!

Тщетно! С диким хохотом мужлан продолжал танцевать на мне. Не удержавшись, он перескочил на грудь и попытался сплясать на