Горничная немого дома - Ольга Сурмина

горничная не обращала никакого внимания. Она только... испытывала ужас от того, что не хотела, чтобы он её отпускал. Так бы и сидела здесь, до ночи. И от осознания этого на глаза наворачивались слезы. То, что происходит, для него —просто цирк. Так было. Так будет. Завтра он попросит съездить её на вокзал голой, потому что у него будет другое настроение. Сегодня — такое, завтра — другое, послезавтра — третье.

А она? Она будет рыдать в подушку от того, что он — такой. Вылечит брата. Уедет из поместья, попытается забыть череду страшных унижений. И? Оставит ему свое сердце? В купе с девственностью, сломленной моралью, совестью, и гордостью.

Ни за что.

Она — ни первая, и ни последняя. Прямо сейчас это не важно, ведь это так хорошо... когда он обнимает. Но станет важно, когда она останется одна в своей комнате. Станет важно, когда вышвырнет, если она перестанет соответствовать его ожиданиям. Ходить по тонкому льду... рядом с ним. Не открывать рта. Делать то, что сказано, не больше, и не меньше. Это... разве похоже на жизнь, о которой она мечтала? И возможна ли другая жизнь, рядом с таким вот человеком?

Нона видела все, на что он способен. Но допускала, что на самом деле способен...на большее. На то, что она не в силах представить. Что делали горничные тут до нее? Что делал он с ними? Не знает, и не узнает. Но то были явно не поручения...собрать ромашек в поле. Очевидно, не ромашки.

- Мистер Холгарт. — Тихо пробормотала Сальровел, уставившись на пол. — Как часто мне нужно делать то, о чем вы меня сегодня попросили? Когда так уместно себя вести, а когда нет?

- Что? — Казалось, мужчина на какой-то момент выпал из реальности, а сейчас в нее вернулся. И явно не был этим доволен. — Постоянно. - Рик сузил глаза. — Если мне надоест, я скажу.

- Хорошо. Простите, мне нужно отойти, сейчас я пью лекарства каждые несколько часов. Вы позволите?

Хозяин кивнул, и нехотя отпустил свою горничную. Та быстро слезла у него с коленей, поправила юбку, и попыталась улыбнуться. Искренне. Потому что сердце все еще билось так сильно, что краснела шея. Все еще неловко смотреть ему в глаза. Нона пыталась собраться с силами, взять себя в руки, внушить себе, что ей все равно. Она — актриса, и неплохо сыграла роль. Все равно.

Однако, заставить себя посмотреть ему в лицо так и не смогла. После всего... не смогла. Тихо попрощалась, и тихо вышла, бесшумно прикрыв за собой темную дверь кабинета.

Он молча смотрел ей в след. По телу, волнами, проходил жаркий озноб.

Собственный пульс ощущался как отбойный молоток. Что это было? То, чего хотел?

То, что представлял? Возможно даже приятнее. В какой-то момент даже поверил, что это происходит на самом деле. Поверил, и ощутил... счастье. Даже с ума сводящая похоть отошла на второй план. Счастье. Она здесь, и клала голову ему на грудь. Пыталась обнять, и неловко таращилась на ковер. Сейчас ему казалось, что ничего милее этого он на свете не видел. Слегка растрепанная из-за недосыпа, смотрит вниз, даже не может найти в себе сил, чтобы поднять глаза.

Может, ей стоит попросить её... не идти делать дела после таблеток, а просто полежать? С ним, вдвоем?

Блуждающая улыбка медленно сползала с лица. Не так давно он говорил себе, что просить её что-то играть — не нужно, и вообще это смешно и унизительно. Можно же просто взять. И заплатить. А теперь будет какой-то цирк. Мысли об этих воспоминаниях вызывали дежавю, но не то что бы хозяин сейчас на себя злился.

Скорее уж... тяжело вздыхал. Опустился до просьбы сыграть симпатию. Что она об этом думает? Что он просто захотел развлечься, повеселиться? Скорее всего... так и думает. Что он издевается, в очередной раз.

Рик гнал от себя эти домыслы. Так приятно, когда она просто кладет на него голову, и обнимает. Ни с чем несравнимое «приятно». Может... однажды до нее дойдет.

Может... маски прирастают.

«Если мне надоест — я скажу» - молодой человек прокручивал у себя в голове собственные слова. Ему не надоест. Никогда. Но сказать об этом он не мог. Итак достаточно унизился за утро.

Холгарт медленно повернул голову, и уставился на белое, безучастное небо.

Холодные облака плыли куда-то на восток, местами были темнее, местами, совсем светлыми. Слишком высокие, дождя сегодня не обещалось. Как давно он не смотрел в небо? Почему... вообще перестал? С чего он взял, что смотреть на небо— это что-то неправильное, странное, и неуклюжее?

Небо нравилось ему любым. Белым, синим. Черным, звездным, грозовым. На закате и рассвете. Даже тогда, когда с неба на него обрушивался проливной дождь.

Или тогда, когда оно засыпало холодным снегом. Все равно нравилось, и ничего с этим нельзя было сделать. Ничего. Как бы Рик не старался.

Она... выпила таблетки? Хотелось посмотреть, но мужчина все еще сидел. Покачал головой, и тихо усмехнулся себе под нос. Наверно, она была бы в ужасе, если бы знала, как часто он на нее смотрит. Как много времени на это тратит и, быть может, даже сочла бы его маньяком. Хотя... какая разница? Маньяком он стал сегодня.

Когда попросил то, что попросил. Больше не независимый. Не самодостаточный.

С ухмылкой на самого себя, Холгарт начал медленно расстегивать кожаный пояс на джинсах. Отпустил. Но это не значит, что он перестал нуждаться в разрядке. Еще долго будет вспоминать то, что было утром. Вспоминать, и расстегивать штаны.

Доставать оттуда плотный, перевозбудившийся член, и обхватывать его рукой.

Будет безумно улыбаться, и прикрывать глаза, сдавливая вены на твердом стволе.

Она так и стояла, с ужасом глядя в пол третьего этажа. Давно нужно уйти. Давно делать то, что нужно, и забыть обо всем. Но ноги до сих пор подкашивались.

Дыхания не хватало, так сильно, что темнело перед глазами. Забыть... хотя бы до момента, пока снова не придется делать то, что она делала только что. Дрожали руки.

Снизу послышались шаги, Нона встрепенулась, и заторопилась уходить. Навстречу, с подносом, неловко поднималась Имбрия. О чем-то сосредоточенно думала, и постоянно оглядывалась, словно за ней кто-то должен был следить. Она довольно быстро подняла взгляд, столкнувшись им с коллегой, затем подозрительно склонила голову.

- Нона? Ты как, все... нормально? — «Оранжевая» внимательно осмотрела красное лицо «синей», и брови тут же поплыли