Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Только ковер, небольшой комод... а пустая, гигантская стена была увешана картинами талантливых, но неизвестных художников. Холгарт младший часто косился на эти картины, и обещал в себе от них избавится, если отец, однажды, не проснется. Или, хотя бы, вывесить их в коридор, где им было самое место.

На подоконнике стояла недопитая бутыль с виски, и Грегори часто на нее косился.

Стал бы срываться, если бы не выпил? Сложно ответить на этот вопрос. Может, не так сильно. Он не корил себя за проблемы с самоконтролем, но чувствовал себя отвратительно, когда все от него отшатывались, и уходили. Из-за этого опять мог выпить.

Он не то что бы страдал алкоголизмом. Не хотел -— не пил. Хотел — пил. И виной такому желанию была не физическая тяга, не зависимость. А... желание забыться.

Вроде бы, богат. Вроде бы, из грязи и палок собрал бизнес, который заработал.

Прошел огромный путь, «выбился в люди». А счастье где?

Да и что такое, это «счастье»? На короткий миг, когда Грегори выкидывал из кабинета служанку, он чувствовал облегчение, власть. Затем облегчение сменяла пустота, а пустоту — злоба. Возможно, пустоту в нем порождали остатки совести, но их все равно выжигал крепкий алкоголь. Он не умел строить отношения. Не умел просить о чем-то, но умел либо требовать, либо отбирать. И учиться, в общем-то, не слишком рвался. А зачем? Все равно всегда получает то, что хочет, даже если после этого остается мерзкий осадок. Все равно как минимум один человек его терпел.

Внезапный звук выбил хозяина из размышлений — дверь открылась без стука. Сын равнодушно вошел в кабинет, окинул взглядом отца, и прикрыл глаза:

- Джуэл едет в Германию. И это не просьба, я ставлю тебя перед фактом. — Рик посмотрел на бутыль, что стояла на окне, и тихо добавил, - твое? — Парень медленно подошел, взял виски, и покрутил в руках. Затем так же равнодушно открыл окно, вышвырнул бутылку в окно, и закрыл его. — Пить ты больше не будешь, это тоже не просьба.

- Что ты о себе возомнил, дерьма кусок?!! — Рявкнул Грегори, попытался встать, но тут же схватился за лед на лбу, и уселся назад. — Я научу тебя уважать отца, ублюдочный выродок. Без меня ты - никто и ничто. Ты -— пустое место. Ни дня в своей крошечной жизни не работал, и не заработал ни цента. Все за тебя - я. Ты у меня в ногах должен ползать и благодарить, что у тебя такой отец. Что он тебя кормит, поит, и учит. Что ты не живешь на свалке. А протираешь жопу здесь — в элитном особняке на три гребанных этажа. Ты хоть пальцем пошевелил, чтобы все это появилось?! Нет. Ты — ничтожество. А твой отец - все. Завтра же я тебя отсюда выставлю, и буду смотреть, как ты будешь плакаться у ворот. А ты будешь. Потому что ты ничего не можешь. Бесполезный. Кусок. Дерьма. — Хозяин начинал кричать, но тут же закашлялся и замолк.

Рик внимательно смотрел тому в лицо, затем опустил голову и тихо, но искренне засмеялся. Искренне, и довольно зло.

- Ты идиот? — С ухмылкой спросил молодой человек. — Я тебя сейчас выкину в окно, вслед за этой бутылкой, и сделаю вид, словно ты покончил с собой. — Смех усиливался. - Выставлять он меня собрался. Не припомню... какая часть этого, сарая записана на меня. Половина? Четверть? Попробуешь провернуть такой финт, и я вернусь сюда с судебным приставом. А затем выкину тебя в окно, невменяемый урод.

Грегори, почему-то, не выходил из себя. Он вскинул брови, затем тихо, неадекватно засмеялся вместе с сыном. Они так там и были. Смеялись, и смотрели друг на друга, словно такое отношение между ними было практически нормой. На грани чего-то привычного.

- У меня, хотя бы, мужик растет. — Вдруг, с довольной ухмылкой выдал хозяин. — Ни крыса, ни слабак. Настоящий мужик. - Ухмылка превращалась в улыбку, а Рик с отвращением скривился от такого «комплимента». Все, что отец одобрял, вызывал у него неистовый протест, вплоть до рвотного рефлекса. — Ладно. — Продолжил Грегори. — Джуэл собралась в Германию? Ну, пусть едет, я ей что? — Он потер виски.

— Пусть едет. Может, зацепит там кого. Ты её видел. Груди нет, фигуры нет, вообще не в мать пошла. Рогатина. Немцы - народ не требовательный... так что, если её никто не возьмет замуж, ты ее будешь обеспечивать.

Парень чувствовал, как у него задергалось нижнее веко. Сестра, вроде бы, была самой обычной девушкой. Страшной её ну никак нельзя было назвать, однако отец, судя по всему, её такой искренне считал. Джуэл хотела ехать в Германию не для того, чтобы кого-то там цеплять, но Рик не собирался ничего объяснять. Он поставил Грегори перед фактом, а, значит, его задача выполнена. Что тот себе надумал — его дело. Не имеет значения.

В ту же секунду в дверь послышался неловкий, тихий стук. Затем скрипнула ручка двери, и в помещение медленно вошла Ран, с чашкой кофе в руках. Неловко косилась по сторонам, вздыхала, а, когда наткнулась глазами на пасынка, подняла брови.

- Доброе утро. - Женщина глубоко вздохнула, и перевела взгляд на старшего Холгарта. — Грегори. Я прошу тебя, не пей больше столько. Пожалуйста. Ради меня.

- Он не будет. — Вмешался Рик, но хозяин тут же оживился и рявкнул:

- Это не ты будешь решать, ничтожество!!

- Тогда бегать за выпивкой в сад тебе придется очень часто. И "газон", для удобства, стоит подстричь. — Молодой человек сузил глаза.

- Прошу вас, не здесь. — Мисс Таллис тяжело вздохнула, и оперлась на стену. —Рик... рада, что ты тут. Мне нужна помощь по бухгалтерии расходов поместья за этот месяц. Из-за сбоев в подаче электричества все вверх дном. Уделишь время?

- Да. — Холгарт младший легко кивнул. — Конечно. Твой работодатель тупой, кому еще этим заниматься?

- Пошел вон, щенок. — Проскрежетал Грегори, с яростью глядя на сына.

- Ран, подожди меня снаружи, я сейчас выйду. — Парень с презрительной усмешкой вздохнул, вынул из глубокого кармана небольшую жестяную банку, и равнодушным жестом её открыл. То ли энергетик, то ли консервированный кофе, по этикетке управляющая не смогла разобрать.

Женщина неуверенно кивнула, но, все же, послушалась и вышла из помещения.

Даже если они снова