Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Я — плохая актриса, мистер Холгарт. — Сквозь зубы сказала она. — Но если вы так пожелаете, я буду. Как мне... играть влюбленность? Что делать? — Лицо становилось потерянным. Каких действий он от нее ждет? Что если эти действия совсем не те, которые она себе представляет?

- Ну. - Рик сдвинул брови. — А сама как думаешь? Неужели ты ни к кому раньше не проявляла симпатии? Романтической симпатии.

- Нет. - Нона поежилась, а ее работодатель, казалось, выпал в осадок. Сложно было понять, рад он этому обстоятельству, или нет, но, скорее да, чем нет.

- Что бы ты делала, если бы хотела меня обольстить, к примеру? — Он вздохнул, и покачал головой. Казалось, на лице промелькнул... стыд. - Можешь садиться на колени. Обнимать, лезть, просить о чем-либо, и все прочее. Спрашивать меня про мои планы или настроение. Целовать меня. Почему нет? - В зрачках блеснуло что-то нездоровое. — Поцелуй меня. Прямо сейчас. Есть время для практики.

Сальровел опустила глаза. Раз за разом тело прорезал страх, неловкость, кололо в подушечках пальцев. Правдоподобно соврать — совсем не то, что правдоподобно сыграть симпатию. Влюбленность. Нужно... соответствовать тому, что хозяин представляет. Или её уволят. Во всяком случае, ей так казалось.

И вообще, с чего это он, вдруг? Захотелось разнообразия? Очевидно, да, иных вариантов Нона просто не видела. Должно быть, он подразумевает, чтобы служанка полезла к нему первой. И снова страх перемешивался с яростью, и странной обидной.

Она с усилием переставляла ноги, приближаясь к своему работодателю. Ковер действительно казался сейчас интереснее его лица, сил поднять на мужчину взгляд не было. Лучше бы поручил ей заигрывать с этим ковром. Лучше бы еще раз отправил голой в дом, или в сад. Она не знала, почему лучше. Возможно потому, что тогда все внутри не так сильно сбивалось в узел. Что не подгибались колени так, как сейчас.

Прохладной рукой Нона коснулась его плеча, и сама же вздрогнула от этого прикосновения. Белая рубашка, только что из стирки, и из-под утюга. Молодой человек с интересом поднял на горничную глаза, но не шевелился. Казалось, он ждал. Просто ждал. Что он там говорил? Хотел, чтобы садилась на колени? Собрав силу воли в кулак, Сальровел оттеснила немного нервозность, и аккуратно присела на его ноги в черных джинсах, словно то был странный, и чертовски дорогой стул, который мог под ней сломаться в любой момент. А она платила бы за его реставрацию.

Холгарт не шевелился. Во взгляде не было давления, или угрозы, но просто наблюдал. Иногда на лице проскальзывала грусть, иногда... секундное отчуждение.

Однако, оно тут же сменялось странным теплом, и все тем же интересом.

Казалось, если бы могла, Нона прижала бы уши. Смотрела куда-то в район его шеи, где была расстегнута последняя пуговица. Было намного проще, когда шеф приходил сам. Делал то, что ему вздумается, и платил за это. А служанка мыла пол, вилки и ложки. Нарезала вместе с поваром помидор на тонкие дольки. Все было просто. Тяжело, но просто, а теперь... теперь она словно школьница, которая должна читать стихотворение у всех наведу. Наизусть. Стихотворение, содержание которого она даже не знала.

- Давай помогу. — Рик потянул её на себя, затем слегка приподнял за подмышки, и усадил на колени нормально. — Тебе неловко, да? — В глазах читалось очевидное удовольствие.

- В каком-то роде. — Нона сдвинула брови, но тут же осеклась. Вероятно, это не то, что сказала бы влюбленная девушка. А, значит, ему вряд ли понравятся такие слова. Горничная спохватилась, прикрыла веки, и добавила, - вы мне правда нравитесь, поэтому мне неловко.

- Пока получается... вполне неплохо. — Мужчина как-то странно, грустно улыбнулся, но улыбка тут же стала становиться едкой, а глаза сузились до крошечных, светлых щелей. — Но ты так и не сделала того, чего я попросил последним.

- Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала. — Девушка медленно выдохнула, затем опустила грустный взгляд, и приобняла мужчину тонкими, холодными руками.

Сердце заходилось от страха, впервые назвала его на «ты». Впервые просто обняла, хоть и потому, что он просил сам. Сальровел зажмурилась, и положила голову ему на грудь.

Удары. Довольно частые, ритмичные и тяжелые. Интересно, у нее сейчас так же бьется сердце? Запах стирального порошка от белой рубашки. Мышцы напрягались под этой рубашкой, расслаблялись, а затем напрягались снова.

Как его поцеловать? Не в щеку же, вряд ли он будет доволен. Взять его за щеки, опустить голову, и поцеловать в губы? Должно быть, он ждал чего-то такого. Нона судорожно выдохнула, потянулась холодными от нервов пальцами к его лицу.

Осторожно взялась за скулы, и невесомым движением наклонила к себе. Взгляд... такой странный. Казалось, хозяин больше не смотрел на нее высокомерно.

Скорее... с выжидающим вожделением. Он не сомневался, что она это сделает, поэтому мог позволить себе предвкушать.

Сальровел прикрыла глаза. От нервов дрожали веки. Она медленно потянулась, и коснулась его губ своими. Теплые. Тут же по лицу девушки пополз румянец, а по рукам мелкий тремор. Мужчина ту же схватил её за голову, и углубил поцелуй, протискиваясь к ней в рот горячим языком. Дышать становилось тяжело, все внутри упало. Осталось только тянущее, тяжелое чувство внизу живота. Его руки соскользнули с головы, сперва ощупывали тело, затем стали прижимать к себе.

Становилось душно, тепло, не хватало кислорода. Наверно, именно так он и хотел, раз ему нравится.

Или как угодно хотел.

Нона немного отстранилась, когда почувствовала, что сидит на плотном бугре, который топорщился из джинсов. Она по инерции опустила голову, но тут же смутилась и сжалась. Взгляд становился глупым, стоило сделать вид, что не заметила, но уже поздно. Горничная подняла глаза на шефа, который, казалось, на секунду смутился, а затем равнодушно пожал плечами. Что удивительного?

Сальровел попыталась слезть, но Рик вновь обхватил её руками, прижал к себе, и коснулся щекой её головы. Как ни странно, он не лез к ней в трусы, не шел закрывать дверь, и не искал ключ от гостевой. Он так и сидел и, казалось, улыбался. Нона этого не видела, но чувствовала. Чувствовала, и внутри снова все сжималось. Почему-то.

Она не решалась сказать что-либо. Что сейчас сказала бы влюбленная девушка?

«Я тебя люблю?» Да, скорее всего. Но язык камнем лежал во рту, а глаза намокали сами собой. От частых, сильных ударов сердце начинало болеть, но на эту боль сейчас