Горничная немого дома - Ольга Сурмина

К ее удивлению, дверь открылась. Возможно, ее забыли закрыть... те, кому разрешено там бывать, например, управляющей. Или же «синяя» так часто проверяла ее доступность, что старый замок внутри дверцы, наконец, вышел из строя. Сальровел раскрыла глаза и отстранилась — за дверью не было коморки, или кладовки, как она себе представляла... лишь узкая, темная лестница наверх, где на низком потолке не было ни одной лампы, за то все было затянуто белой, прозрачной паутиной.

Нервно сглотнув, служанка сделала шаг вперед, и старая лестница заскрипела под ногами. Попытки убрать паутину рукой успехом не увенчались, ее становилось все больше, и во тьме, иногда, ей чудились омерзительные, крошечные паучки. Резко, за спиной, Нона услышала хлопок, и света в узком коридоре не стало совсем. Судя по всему, сквозняк на мансарде захлопнул за ней дверь. Глубоко вздохнув, она начала пробираться вверх на ощупь, не чувствуя ничего, кроме странного холода и тонких, липких нитей на своей коже. Вскоре широкая ладонь нащупала угол —лестница заканчивалась, начиналось помещение, которое горничная была не в силах рассмотреть — не было источника света.

Обреченно скрипнув зубами, «синяя» начала ощупывать руками пол и поняла, что вокруг нет ничего, кроме скомканной бумаги, старых листов. Осторожно вытянув руки вперед, Сальровел попыталась нащупать ближайшую стену, а когда нащупала — поняла. Она на чердаке. И стена, которую так хотелось найти, была низкой и покатой, над ней возвышалась крыша. Пыль, тишина, и холод. Огромный чердак, на который можно было попасть, и, благодаря удаче, сегодня у нее это получилось.

Приторное, сладкое любопытств разъедало. Сделав еще шаг, служанка нащупала на стене очень старый, странный рычажок. Такими раньше делали выключатели, но этот, судя по всему, был немного поврежден. Стиснув зубы, она шумно выдохнула, и, нажала на него, резко отводя руку. Если ее ударит током — больное сердце вряд ли выдержит. Но, отчего-то, горничная без сомнения рискнула, напрягаясь при это всем своим телом.

Над ней, в самом верху начала мерцать старая, одинокая лампа накаливания.

Казалось, что она вот-вот взорвется, расшвыривая свои горячие осколки повсюду вокруг, но нет. Свет стабилизировался, открыв изумленному взгляду огромное странное пространство. На двух, прямых стенах явно были круглые окна, однако, изнутри были закрыты старой пергаментной бумагой, которая, при прикосновении, рассыпалась бы в пыль. Вокруг Ноны были разбросаны старые коробки, стоявшие одна на одну, музыкальные инструменты: скрипка, виолончель, и старое, судя по всему, расстроенное пианино. Как его сюда подняли, а, главное, зачем, оставалось вопросом, на который девушка не могла ответить. Возможно, его разобрали, а потом, зачем-то, собрали тут. На чердаке.

Она потопталась на месте, в очередной раз окидывая взглядом помещение, однако, резко вздрогнула, посмотрев в пол. Рядом с ногами лежали всего лишь скомканные листы бумаги, однако, присмотревшись, Сальровел узнала в них страницы из томов сказок. Напряженно подняв один из комков, она его развернула, и тут же отпрянула, увидев на страницах... правки. В предложениях были замазаны все буквы, маркером, кроме некоторых: «с», «м», «е», «р», «т», «ь». Служанку передернуло, однако, в следующую секунду она закатила глаза и грустно усмехнулась. Там, поверх иллюстрации, во весь лист было написано детскими, неаккуратными буквами: «смерть учителю музыки».

«Кто-то очень не любил свои уроки» - печально проговорила она, откладывая лист в сторону. Вот где прятались все вырванные страницы, и хозяин, судя по всему, знал об этом. Просто не хотел объяснять, и теперь понятно, почему. Медленно проходя вперед на глаза попался давно засохший, уже превратившийся в мумию цветок в горшке. Его не выбросили и не перенесли на мансарду, что казалось весьма странным. Вновь напрягшись, девушка присела, и постучала по одной из картонных коробок. Пустой, странный звук немного угнетал, но внутри явно что-то было. Что-то маленькое. Осторожно сняв верхние, которые, судя по всему, хранили в себе старые газеты и журналы, Нона вытащила самую любопытную коробку, и, стряхнув с нее пыль, быстро открыла, всматриваясь в содержимое.

На дне лежала пара фотографий и музыкальная шкатулка. Незваная гостья чердака вскинула брови, и медленно достала снимки, на одном из которых без труда узнала своего работодателя. Вот только там он явно был моложе. Лет... на десять. Однако это не помешало: тот же взгляд, те же длинные, темные волосы, и поза со скрещенными на груди руками. Ему на плечо положил руку мужчина, примерно, пятидесяти лет, он благоговейно улыбался, смотря своим мягким, теплым взглядом в камеру. Вторая рука лежала на плече у девушки, которая была еще моложе ее молодого хозяина, и просто поразительно на него похожа.

«Так у вас есть сестра...» - как-то странно произнесла горничная, рассматривая темноволосую, явно очень застенчивую фигуру. Она прижимала руки к груди, слегка краснела и отводила глаза в сторону. Внезапно горничную осенило. Когда она пришла на работу, совсем там ожидался прием гостей. Там, по невероятной случайности она встретила своего любимого, старого друга. Там... она подавала блюдо очень смущенной, странной особе, поразительно похожей на хозяина. Его сестра... за тот вечер он даже не взглянул на нее, возможно, у них слегка натянутые отношения.

Покачав головой, Сальровел взялась рассматривать другое фото, но тут же вздрогнула. То было фото с похорон. Черный, дорогой гроб, люди в костюмах... закусив губу, она отложила снимок, нервно сглатывая ком в горле. В руках осталась, странная, пыльная шкатулка, недолго думая, девушка улыбнулась, и попыталась ее завести.

«Если долго биться в закрытую дверь, я либо сломаю себе лоб, либо дверь откроется» - как-то странно проговорила она, прокручивая старый завод. Как только тот был взведен до упора, служанка отпустила его и подняла пыльную, деревянную крышку.

В тот же момент послышались едкие, скрипучие звуки, от которых Нона вздрогнула, а после вновь закатила глаза. Механизм явно был расстроен, а вот внутри не было ничего. Только пыль и слезающая с дорогого дерева краска.

Глубоко вздохнув, она отложила содержимое коробки в сторону, сделала еще шаг и наступила на что-то железное, что громко звякнуло под подошвой. Служанка нагнулась, и, распахнув глаза, победно улыбнулась. То была небольшая связка из трех, слегка поржавевших ключей. Скорее всего, ни один из них никогда не будет ей нужен, но, отчего-то, она по инерции засунула их в карман.

Пора возвращаться. Все-таки, сегодня праздник, и, если она пропадет надолго, ее будут искать. Подойдя к лестнице, горничная выключила свет, и вновь погрузилась в черный, паутинный коридор. Древесина под ногами снова заскрипела, что, рождало некоторую