День цветения - Ярослава Кузнецова

Ирги! А ты говорил…

Герен Ульганар

Смену на пост в развалинах я повел сам. Отец Арамел выделил двоих кальсаберитов, третьим я взял Трясогузку.

Дознаватель обещал привезти человек двадцать… Вот только останется ли в живых хоть кто-нибудь из Треверров до их приезда?

Он уехал совсем рано утром, и перед отъездом сказал мне нечто странное. Он сказал:

"— Присмотрите за этим представителем семейства собачьих, Герен. Я надеюсь на вас."

"Герен" вместо официального "господин Ульганар". И никакого уточнения — что за "представитель семейства собачьих", и каким образом за ним присматривать. Похоже, не у одной Альсарены возникли некоторые проблемы с головой.

Да уж, Ульганар. Удивляюсь, как ты еще не лишился рассудка, после такой ночи, как сегодняшняя.

Странно все это. Странно. Не складывается как-то. И убийца ведет себя странно. Насколько я знаю, обычно гироты действуют совершенно по-другому. Обычно гироты не ждут двадцать пять лет и убивают своих врагов — проще как-то, что ли… Стрелой или ножом из засады, топором, в конце концов — вызвав на поединок… Хотя, кажется, дача "клятвы крови" освобождает от необходимости вести честную борьбу… Зачем он ждал так долго? Почему начал осуществлять свою месть именно сейчас и здесь?

Почему — именно так?

Он мог бы убить всех Треверров в один вечер. Отравить, как Иверену и Гелиодора — достаточно пробраться на кухню и подсыпать яд. Или ночью — окурить сонным порошком и перебить, как сделал это с Улендиром. Поджечь Треверргар, наконец, — и сесть в засаде с луком, не давая никому выскочить из огня… Но он не хотел убивать всех разом. Он вообще удалил из Треверргара гостей, он не трогает слуг… А Сардер?

Что-то во всем этом не так. Он слишком многое может, убийца. Такое ощущение, что он нарочно убивает по одному, с перерывами, давая нам возможность предпринимать ответные шаги. Словно издевается над нами. Словно хочет этим сказать — вы ничего не сможете сделать. Прыгайте, суетитесь, а я посмотрю.

Забитые окна, задвинутый засов, шестеро здоровых крепких солдат в комнате, горящий камин… Откуда он взял зимой песок, скажите на милость?! И как он смог спуститься по еще горячей каминной трубе? Труба остыла бы перед рассветом, мы же уверены были, что он не сможет прийти…

Черные сажистые следы сапог — от камина. Обрываются у кровати. Как будто, убив Улендира Треверра, он исчез из комнаты. Тело на кровати. Охрана, Боже мой, зачем?!. Все затем же. Вот что я могу с вами сотворить. Что захочу. Мог убить вас. Но — не убил…

Клятва крови имеет, насколько мне известно, два варианта. "дерево за дерево" и "дерево с ветками". В первом случае уничтожаются только носящие родовое имя мужчины, во втором… Под "Дерево с ветками" можно подогнать любое убийство — бастард, женщина, верный слуга, гость дома… Отравление супругов Нурранов — "Дерево с ветками"… Почему же еще жив я? Пока жив, дружище. Если так пойдет дальше, тебе недолго осталось коптить небо.

Альсарену я оставил на Эрвела и Летери. Надеюсь, они справятся, если на бедняжку накатит нечто вроде вчерашнего желания выйти на стены. Она, конечно, сейчас в шоке после смерти Иверены, но кто знает, на что способны люди в ее положении. Мне кажется, ночью она неспроста собиралась на шпиль, "на самую верхотуру". Я боюсь за Альсарену. Но не могу же я, в конце концов, днем и ночью надзирать за ней! У меня все-таки есть и другие обязанности. Например, сейчас мне нужно отвести в развалины смену и забрать оттуда Адвана.

Нечего ему по засадам рассиживаться. Бросил несчастного Гелиодора и носа к нему не кажет с самого утра. Медик, тоже мне! А если пациенту что-нибудь нужно?..

Мы подъехали к руинам, и я окликнул:

— Смена!

Ответом мне была полная тишина.

— Парни! Смена приехала! — крикнул Трясогузка.

Тишина.

— Господин Ульганар, я посмотрю? — тронул меня за плечо брат Варсел.

— Давайте.

Трясогузка изготовил лук, брат Варсел спешился и осторожно двинулся к развалинам. Шагнул на крыльцо и канул во тьме.

Очень быстро появился, обескураженно развел руками:

— Там никого нет, господин Ульганар.

— То есть как — никого нет?

— Так. Совсем никого. Пусто.

Мы все вошли в залу. Действительно — пусто. Опять брошенный пост?..

Вот только на полу не четыре пятна от маленьких костерков. А пять.

Пять.

Он был здесь.

Он приходил. Сделал свое дело и ушел.

Где же стражники?

— Нужно обыскать окрестности.

Если он их убил, мог унести трупы из замка. Чтобы они, трупы, не оскорбляли взоры его неуспокоенной семьи…

Кусты, кусты… проклятая растительность! Господи, неужели он убил их, как беднягу Сардера? Прыгун, Носатый, Простофиля… Надо было оставить пятерых…

— Эй, парни!

— Отзовитесь, эй!

— Здесь мы!

— Туточки!

— Вот они! Вот они, господин Ульганар!!!

Мы прибежали на крик второго кальсаберита, и увидели всех троих стражников, аккуратно сложенных рядочком под кустами.

— Они живы! — кальсаберит на коленях перед Прыгуном, тормошит, встряхивает. — Живы они! Варсел, помоги!

— Руки-ноги как не мои… не шевельнуть! — всхлипывающий вскрик Простофили.

— Помогите же, Господи Вседержитель! Вы ж — монахи, святые люди, сделайте что-нибудь…

— Подождите, парни. Что произошло? Докладывайте, быстро, связно, кратко.

Ничего не понимаю, они действительно не могут двинуться. Их отравили чем-то? Ударили?

Прыгун глубоко вздохнул и принялся рассказывать:

— Значит, он этих оглоедов сюда привел, сам ушел, мы втроем, стало быть, сидеть остались. Потому как убивец обязательно прийтить должон, раз ужо новых трупов наделал, то есть. Сидим мы, значит, сидим, а потом чуем — вроде как гарью тянет.

— Точно, — поддержал Простофиля, — Я выглянул, а там и дымок. Костер, то есть. И — человек, в черном весь, вокруг огня ходит.

— Ну, мы — того. Окружать двинули. "Серпом", господин Ульганар.

Я кивнул. "Серп", иначе "полукольцо"… Прыгун продолжал:

— Выхожу я, значит, к костру-то, а тама и нету никого. Ни этого, в черном, ни Носатого с Простофилей. И тут сзади меня эдак — по плечу хлопают. Обернулся я, а эт он самый и есть, в черном-то, а морда — тожить черная, занавешанная потому как…

— И чего? — не вытерпел Трясогузка.

— Чего-чего… А ничего! Лежим вот, как куря, как кули с дерьмом, ни рукой, ни ногой не двинуть! Он нас потом сюда снес, под кусток поклал…

— Ага, и говорит — полежите, говорит, полчетверти… Потом, говорит, встанете. Что ж нам, полчетверти так и лежать?!.

Бедные парни. Дикое состояние, по себе знаю. Тела словно бы нет. Не шевельнуться. Срочно нужен Адван. Он тогда привел меня в порядок очень быстро.