День цветения - Ярослава Кузнецова

Господи, отец, я ведь только теперь понял — тебя уже нет. Ты не уехал в городской дом, не отправился куда-нибудь с дипломатической миссией, и все, что осталось мне — твои вышивки и память, а тебя самого не будет уже никогда…

Никогда ты не улыбнешься:

— Как дела у славной гвардии Ее Величества?..

Никогда не заглянешь в глаза, почувствовав то, что я пытаюсь скрыть от тебя:

— Что-нибудь серьезное, сынок?..

Я помню, как ты разрешил мне поступать в гвардию, хотя у тебя были другие планы относительно меня, я же знаю, отец. Я, конечно, туповат, но не настолько, чтобы не видеть очевидного. Но ты понимал, что все эти игры мне не по нутру. Ты мог бы меня заставить, как дед заставил тебя самого, но ты не сделал этого, отец, ты сказал только:

— Будь поосторожнее, Эрвел. Помни, чему я тебя учил. Вспоминай хоть иногда, сынок…

И я знаю деда Мельхиора, я знаю, что тебе пришлось выдержать серьезную осаду, но даже дед Мельхиор ничего не смог с тобой поделать, отец, и ты отпустил меня…

Ты ведь был еще совсем не стар, я думал, мы будем вместе десять, пятнадцать, а если повезет, то и двадцать лет… Альсарена же — марантина, они — отличные лекари, марантины, я думал, ты проживешь долго…

Господи, папа, как же я теперь буду — без тебя?..

Тот, Кто Вернется

Вот и я опять, Орлиный Коготь. Вот и я, родные. Как вы тут? Эти пыхтящие сторожа вам не очень докучали? Адван Каоренец лично постарался распихать их по углам, но они все равно толклись здесь, в зале… Вы не сердитесь, родные?

Сегодня я не принес того, чего хотел. Я думал, смогу отпустить всех вас, родные, но проклятый Паучонок помешал мне. Не в первый раз, между прочим. Изящная идея с кровью, как сказал бы Эдаро — большое поощрение. Ведь его ловушка сработала бы, не подвернись Ульганар. Которому, кстати, полагалось спать, равно как и Маленькой Марантине. Мне не хотелось ничего делать с Ульганаром. Я решил, что Паучонок может и подождать…

На самом деле, я мог бы все успеть, родные. Если бы не возился так долго с Паучьим сыном, да вдобавок не потратил пропасть времени на развлечения с его охраной. Прекрасно бы успел разобраться и с Эрвелом Треверром, и с Паучонком… Если бы, конечно, нашел Паучонка, который тогда сидел в той пустой комнате, с ловушкой. А, если бы я нашел Паучонка в той комнате, ловушка бы сработала, и, облившись кровью, я бы вряд ли был на что-либо способен…

Ладно. Что сделано, то сделано, что не получилось — получится. Так ведь, Сестрица?

Я поправил тонкие веточки, подложил щепы. Чиркнул кресалом. А ведь может быть и так, что мне самому хочется подольше заниматься моим Делом. Треверров слишком мало, если брать их по трое в ночь, они очень скоро кончатся, и что потом?.. Потом вы уйдете, и я не смогу больше видеть и слышать вас. Вы уйдете, а я…

Раз, два — нету.

Не надо думать про "потом". Костерок разгорелся, я добавил хворосту. Вытащил платок, развернул, отделил половину приношения.

Ордар Эвангон, Державший стремя отца моего, это я, Релован, я принес тебе подарок. Приди и прими выкуп за кровь, что неправедно отнята…

Ордар?

Ордар, где ты, почему я не вижу тебя? Что происходит?

Попробуем еще раз. Ордар Эвангон, Державший стремя отца моего, первый мой наставник, еще прежде Гатвара, ты учил меня обращаться с лошадью, ты учил меня стрелять из лука, Ордар Эвангон, я принес тебе приношение, во имя крови, что пролилась в этой зале четверть века назад, приди же, Ордар Эвангон, прими выкуп…

В Тот день, последний свой день, ты был рядом с отцом, ты держал Большой Кубок, Ордар, и ты должен был перед самым Вручением отдать Знаки Лагарву, стременному Дагварена. У тебя были они, Знаки, на поясе, я же видел, тогда, потом, ты лежал у стола, на пять шагов от Дагверена, рядом с дядей Гарваотом, вы спина к спине дрались, вы почти дали Литаонелл возможность добежать до окна — если бы не стрела… А Знаки, Ордар, они так и остались на поясе у тебя — серебряное Стремя и бронзовый Меч…

Я не вижу тебя, Ордар. Ни живого, ни мертвого. Даже мертвым я не вижу тебя.

Почему, Сущие?

Я звал, и они приходили, я видел лица их, слышал голоса, они словно бы касались меня — или это я словно бы касался — их… Они приходили за выкупом, все — приходили, хоть как-то…

Я чувствовал их, чувствовал, что они принимают мои приношения, чувствовал, как они уходят, освобожденные… А теперь — не чувствую. Ничего…

Ордар, я тебя обидел? Чем я обидел тебя? Ты не хочешь выкупа?.. Может, ты хочешь, чтобы первой была твоя сестра?

Иланелл Эвангон, воительница Брата-Огня, я принес тебе выкуп за кровь твою, за смерть твою, Иланелл, приди и прими его…

Иланелл…

Ты была ученицей дяди моего Ирована, ты любила его отчаянной, безнадежной любовью, а он — он боялся сухого пламени глаз твоих, теперь я это знаю, боялся разочаровать тебя, поэтому делал вид, что ничего не происходит, ты опекала Орванелл, сестренку мою, мечтавшую стать, как ты, воительницей, ты приняла смерть с мечом в руках, ты хорошо дралась, я знаю, боги, Иланелл, отзовись, это я, Релован!..

Варган, Халор, няня Норданелл, может, кто-нибудь из вас?..

Варган-Толстяк, неповоротливый и добродушный, я таскал с кухни хлеб и печеное мясо, а ты грозно рычал мне вслед, и никогда не мог меня догнать, ты варил мне куриный бульон с какими-то особыми травками, чтобы "мальчик покрепче был", Варган, ты был страшно изранен, я никогда больше не видел столько ран на одном человеке, а я много мертвецов повидал с тех пор, ты уже мертвый дрался, Варган, и, мертвый, ты не выпустил своей кочерги…

Халор, ты разводил лошадей, ты почти не разговаривал по-человечьи, все больше фыркал и встряхивал головой, тебя звали Конягой, и ты гордился этим прозвищем, Халор, помнишь, я помогал тебе принимать ожереб, это я, Халор, Малыш Рел…

Идгарв, побратим мой, ты был на год меня старше, ты считал своим долгом следить, хорошо ли я сплю и правильно ли питаюсь, ты смирился с тем, что я стану лекарем, хотя и ворчал, мол, какое же у лекаря стремя, и как держать лекарю спину, ты даже ходил со мной заниматься у Радвары, чтобы я в самый ответственный момент не забыл, "какая трава от чего", Идгарв, тебе приняли за меня, у нас была одинаковая одежда, и рост одинаковый, они подумали, что ты — это я…

Лагарв, Лагарв Трехглазый, лучший лучник Орлиного Когтя, стременной Дагварена, дядя Ирован учил тебя тактике и стратегии, ты мечтал пройти с Дагвареном "огонь и воду", ты хотел стать великим воином, Лагарв, если бы у тебя был лук, все сложилось бы по-другому, ты бы просто не подпустил их близко, взял бы всех стрелами…

Харвад, сын моей Радвары, ты лучше всех понимал меня, ты знал, что такое знахарский Дар, Радвара гордилась тобой, "отрадой своей" называла, Харвад, козы ходили за тобой всем стадом, птицы садились на твои руки, Халор взял тебя в помощники, и лошади слушались тебя, мальчишку, даже лучше, чем самого Халора…