День цветения - Ярослава Кузнецова

Кальсабериты. Вот кто может противостоять Нурранам. Рейгред поднял шум… нарочно?

Погоди, Илен Палахар. Что-то ты усложняешь донельзя. Мальчик действовал совершенно самостоятельно. Напоил снотворным своего опекуна, который, в свою очередь… Потому опекун и получил двойную дозу.

Алиби. Еще какое. Преотличнейшее. Преступников двое. Постарше и помоложе. Господин Улендир убит не руками отца Арамела. А вот за господином Аманденом кинулся — отец Арамел.

Эй, кочерыжка! Все то же сакраментальное снотворное. Арамел бы влил его в ребенка, и ребенок бы не проснулся утром… М-да, круг не замыкается… Может передозировка — следствие ошибки? Снотворное сыпал не Арамел, а его помощник. Вполне мог что-то напутать. Слишком сложно они играют. Чем сложнее партия, тем вероятнее ошибка. Ладно, примем на первых порах.

Путаете карты, уважаемый "наследник крови"? Путайте, путайте. Некоторые закономерности вы все равно вынуждены соблюдать. К Улендиру Треверру вы таки вернулись. И к Гелиодору Нуррану тоже вернетесь.

— Адван, ты что? Что, а?

— Бесполезно.

Он тяжело сел на пол рядом с расхристанным телом. Альсарена сразу же заняла его место, принялась щупать, стучать мертвеца по груди, прижиматься ухом.

Пауза. Я смотрел на них сверху вниз.

— Я там возился с этим… — горько пожаловался мне Адван, — а они здесь уходили… — он подергал меня за подол, — Ты понимаешь? Тот бы спокойно шестую четверти подождал. Я бы вытащил их… Гелиодора бы точно вытащил, если б вовремя пришел. Ты понимаешь или нет?

— Конечно, Адван. Ты и так сделал все, что мог.

Парень расстраивается, будто это его вина. Все лекари чокнутые. В большей или меньшей степени.

Он принялся что-то бормотать, время от времени взмахивая руками. Взгляд его постепенно стекленел. Альсарена потеряла интерес к коченеющему трупу, и на четвереньках уползла обниматься с мертвой сестрой. Все лекари чокнутые.

— Адван, — окликнул я, понизив голос, — Окажи еще одну услугу.

Он перестал бормотать, но продолжал смотреть мимо.

— Послушай, Адван. Объяви, что господин Нурран не умер. Скажи, что тебе удалось его откачать.

Он моргнул. И еще раз моргнул. В глазах его появился проблеск разума.

— Адван, это необходимо для…

— Дверь навесить прикажи.

Поднялся, сгреб с пола труп. Уложил на постель, бережно прикрыл одеялом. Хорошая соображалка у парня. Понял без разъяснений.

— Эй вы, там! Почините дверь. Да, да, сейчас же. И не смейте греметь! Господину Гелиодору необходимы тишина и покой. Поставьте ширму. Да, сюда. Спящих убрать. Не знаю, куда хотите. И отнесите на ледник тр… госпожу Иверену. Госпожа Альсарена, встаньте, пожалуйста. Ей уже ничем нельзя помочь. Ей сейчас хорошо, она на небесах.

— Это из-за меня, из-за меня! Она почувствовала себя плохо, но не захотела ко мне обращаться! Потому что я… А потом уже было поздно! А ведь я могла бы, могла! Если бы…

…да кабы. Вся жизнь из этих "если бы" и состоит. Секретарь установил ширму, отгородив кровать от остальной комнаты. Со стороны двери уже деликатно постукивал молоток.

— Пойдемте, госпожа Альсарена. Адван, будь добр, помоги мне.

Парень усадил несчастную на постель спиной к трупу, и обнял за плечи. Кажется, со смертью пациента она опять потеряла связь с реальностью. Я на всякий случай натянул одеяло господину Нуррану на лицо.

— Мы, я и мой секретарь, через двенадцатую четверти выедем из Треверргара, якобы за Генетской Стражей. На самом деле мы останемся здесь, а вместо нас уедут двое слуг. Адван, ты можешь проследить, чтобы все прошло как следует?

— Само собой, господин Палахар. Буду приходящим лекарем. А безвылазно при больном должна находиться сиделка. И два телохранителя. Ну, и соответствующий антураж. Грелку менять почаще. Белье. Камин не жечь, обойдетесь парой-тройкой жаровен. Готовить больному отдельно — куриный бульон, взбитые белки… Хорошо бы все это под строгим наблюдением. Ну а для засады этот ваш секретарь сгодится.

Мой мышка-секретарь удивленно поднял бровь. Ишь ты, Адван Каоренец, глаз у тебя наметанный. Помощник мой не только перышком гусиным работать умеет.

— А труп? — спросил я.

— Вынести не получится. Придумаем что-нибудь. В провощеный мешок зашьем. А мешок сиделка под юбкой пронесет. Надо только выбрать не слишком болтливую да посулить деньжат побольше.

— Кого посоветуете, госпожа Альсарена?

— А?

Она не следила за разговором. Сидела в полной прострации, изредка вздрагивая. Хорошо еще, не рыдала и не билась в истерике. Впрочем, истерики у Альсарены Треверры весьма оригинальные, больше похожие на тихое помрачение рассудка. Надо попросить господина Ульганара проследить за ней. Да и за нашим шустрым кальсаберитом заодно.

— Я ей сейчас все объясню, — вызвался наш новоявленный лекарь, — Альсарена, послушай…

Отец Арамел

Адван меня спас, я знаю. Что ж, я ему благодарен. Но какой черт толкнул его под руку спасать Гелиодора Нуррана?! Целитель, видите ли! А мне теперь что делать?

Если Гелиодор Нурран выживет, от смерти Иверены никакого проку. Он — ее муж, ее наследник. Мне же было нужно, чтобы Нурраны вылетели из расклада!

Спокойно, Арамел.

Дознаватель уехал. Почему он уехал? Сказал — за своими людьми. Сказал — привезет человек двадцать. Мне не нравится это "за своими людьми". Или я теперь шарахаюсь от собственной тени?

Сделано было чисто. Никто ничего не заподозрит, не может заподозрить. Яд — в "желудях", никаких следов — просто сердечный приступ. Да, у двоих сразу. Да, ни один, ни другая никогда прежде не страдали сердечными расстройствами. Да, убийство. Но — кто их убил? Естественно, наш приятель, "наследник крови". А каким образом яд попал в организм, определить не удастся. И никому не придет в голову подозревать меня.

Никому.

Так что пусть господин Палахар привозит своих стражников, пусть прочесывают окрестности. Жаль только, не удалось ночью срезать волосы. Теперь провернуть сию операцию затруднительно, на леднике — пост…

Ничего, что-нибудь придумаем. И с милейшим Гелиодором Нурраном разберемся. Надо ведь навестить больного. Я все-таки лицо духовное. Мало ли, может, господин Нурран захочет исповедаться?

Ах, Адван, Адван. Зачем ты вытащил его, собрат по миске? На черта он тебе сдался, этот Гелиодор Нурран? Еще его супруга — понятно…

— Отец Арамел…

— Да, Рейгред?

— Как вы себя чувствуете? — с тревогой заглянул мне в лицо.

— Не волнуйся, малыш. Все хорошо.

— Может быть, воды?

— Нет, спасибо.

Мальчик напуган. Бедный Рейгред, крепко же досталось тебе ночью. А все потому, что кое-кто решил, что сможет в одиночку поймать убийцу. Нет уж, милый мой, теперь я тебя ни на шаг не отпущу. Будешь здесь, рядом. При мне.