Мировой разум - Евгений Елизаров

При этом настоящий момент сознания способен вместить в себя не только прошлое: все обозримое человеком будущее, в свою очередь, уже сейчас содержится в нем.

Но если нас нисколько не удивляет сведение в точку настоящего момента явлений, отстоящих друг от друга на миллиарды лет и миллиарды километров, которое без всяких усилий совершает функционирующее по каким-то своим, далеко не познанным до конца, законам человеческое сознание, то почему нас должна удивлять способность какого-то иного разума сводить в точку настоящего момента своего бытия всю историю человека?

Ясно, что любой контакт между цивилизациями, как и любое направленное действие, должен осуществляться в пределах какого-то конкретного времени, какого-то конкретного "настоящего". Поскольку же инициатором контакта сегодня может быть только более высокая цивилизация, этим настоящим может быть только конкретность того потока, качественно низшее состояние которого осознается нами как время. Но если точка настоящего цивилизации, в своем последовательном восхождении сумевшей преодолеть какой-то этапный рубеж, "распростерта" по всему временному полю существования земного разума (от "нуль-пункта" предчеловеческой истории до прорыва творческой деятельности человека в область надвременных и надпространственных измерений), то и сам контакт принципиально не может быть датирован каким-то конкретным временным пунктом или интервалом. С точки зрения субъекта, материальная практика которого замкнута в качественных границах всеобщего пространственно-временного континуума, такой контакт должен быть распростерт по всей протяженности не только его собственной истории, но и всего этого континуума в целом. Другими словами, этот контакт должен выступать как некоторая константа окружающей его материальной действительности.

Таким образом, субъектом контакта между нашей и какой-то более высокой цивилизацией с земной стороны должно выступать не какое-то определенное поколение людей, но весь сквозящий во времени род человеческий. Другими словами, все поколения (как уже завершившие круг своего бытия, так и грядущие) людей одновременно.

В сущности точно так же, как в процессе каких-то философствований в контакт с нашим собственным сознанием одновременно вступают все предшествовавшие нам и все провидимые нами в грядущем поколения.

Однако здесь встает и другая проблема. Ведь если бы в этот контакт с качественно иным разумом одновременно вступали бы все поколения людей, то это непрерывно реализуемое взаимодействие просто обязано было бы оставить какой-то след в нашей истории. Этот - даже односторонний - контакт на протяжении истекших веков не мог быть не замечен нами.

Между тем, никаких следов влияния иного разума на наше собственное сознание мы, похоже, не фиксируем.

Правда, здесь можно было бы и возразить: непрерывное (на протяжении всей человеческой истории) воздействие на наше сознание, скорее всего, так и осталось бы не замеченным нами. Ведь непрерывность воздействия полностью уничтожала бы все критерии отличия марионеточного сознания космического "зомби" от суверенного творчества действительного субъекта своей истории.

Однако мы говорим о том, что контакт между цивилизациями должен иметь своим содержанием направленный обмен информацией. И, как это ни парадоксально, главным здесь является не столько восприятие земным сознанием того, что способен транслировать ему Кто-то другой, сколько собственное влияние человека на этот превосходящий его разум. Ведь если быть строгим, то весь затеянный нами разговор имеет интерес только в том единственном случае, если уже сегодня человек имеет возможность переустраивать всю Вселенную в соответствии со своими (в первую очередь нравственными!)

идеалами.

Во все времена человек обращался к небу исключительно для того, чтобы переустроить свою жизнь здесь, на земле. Любое - пусть даже самое светлое - переустройство социальной действительности земными же силами, кроме принципиальной незавершенности, всегда таило в себе опасность своей обратимости. Поэтому поиск каких-то внеземных начал по существу был одновременно и обращением к силе, способной в обозримые сроки сделать реальностью вековой сон человечества о нравственном идеале, и поиском абсолютных гарантий его устойчивости. Исключительно внеземное могло обещать человеку незыблемость того обетованного царства, которое во все времена было не только его единственной надеждой, но в сущности и его единственной целью. Не удивительно, что и сегодняшние поиски внеземного разума - это отголосок все того же золотого сна человека о царстве небесном на земле. Поэтому если такая возможность решительно исключена, проблема контактов становится абсолютно бессмысленной.

Но как бы то ни было, ни чужого воздействия извне, ни собственного влияния на переустройство Вселенной мы не ощущаем...

Не ощущаем?

Здесь можно было бы сослаться на почти мистическую тайну творчества, сказав, что вспышки внезапного озарения, результатом которых являются величайшие создания человеческого гения, - это и есть акт восприятия откуда-то извне транслируемой информации. (А и в самом деле, чем такое объяснение хуже других?) Но не будем настаивать на такой конструкции: ведь она низвергает человека с пьедестала разумного существа и по сути дела превращает его в какого-то космического робота.

И все же: так ли уж и не ощущаем?

А как быть с постоянным контактом человека с Богом?

Не будем спешить отмахнуться от этого, прямо противоречащего всему материалистическому, аргумента: ведь уже полученные нами выводы позволяют утверждать, что и древняя как мир идея Бога и более современная идея внеземного разума имеют в себе очень много общего. Полученные выводы позволяют нам перекинуть вполне надежный логический мостик от одного к другому и далее - к человеку.

Но прежде - небольшая ремарка.

Мы говорили о том, что за идеей контакта стоит идея интеграции культур в какоето единое (согласное не только с законами разума, но и с императивами совести) всевселенское начало, в единый Мировой разум. И если в исходной идее видеть именно эту перспективу, то проблема направленного обмена информацией предстанет перед нами в несколько неожиданном свете. Ведь если во главу угла ставить интеграцию, то информационный обмен обнаружит себя лишь частной ее формой. Одной из, возможно бесчисленного, множества других. Ну, а поскольку это не более чем частная форма, то в контексте всеобщего от нее можно и абстрагироваться, чтобы сосредоточить внимание на основном - на содержании.

5

Полное слияние субъекта разума с природой и объятие всей природы его материальной деятельностью по сути дела представляют собой одно и то же. Вернее сказать, две стороны одной и той же "медали". Однако тонкое логическое отличие здесь все же имеется. Ведь если говорить только о чисто линейной экспансии практической деятельности субъекта, то за ее (как количественными, так и качественными)

пределами всегда будет оставаться что-то так и недоступное ей. Полное поглощение природы окажется возможным только в бесконечной временной перспективе; в каждый же данный момент сфера подконтрольного носителю разума всегда будет ограниченной. Растворение же субъекта в природе немедленно делает его собственным телом именно весь материальный мир без какого бы то ни было исключения. И здесь оказывается совершенно излишним распространение его практики на всю объективную реальность.

На первый взгляд здесь может показаться, что, завершив полный круг, в своих рассуждениях мы приходим в ту логическую точку, где под сомнением оказывается само существование восходящего по вкратце очерченным законам разума. Другими словами, слившийся с природой разум оказывается именно той сущностью, которую в первую очередь следовало бы отсечь "бритвой Оккама". В самом деле: растворение разума в природе можно было бы интерпретировать и как полное завершение его бытия, как его естественную смерть. Ведь за этим логическим пунктом материальная действительность снова становится тем, чем она была до зарождения одушевленного субъекта. Да и самому разуму в этом логическом пункте общих построений еще только предстоит зародиться, развиться и вновь отойти то ли в небытие, то ли в какую-то надвещественную сферу. Таким образом, как кажется, естественная история материального мира обретает своеобразную замкнутость и превращается в бесконечную цепь по существу одних и тех же, стереотипно повторяющих друг друга, циклов развития.

Однако внутренняя логика развитых выше построений оказывается несколько сложней этого, в общем, нехитрого вывода, но что самое главное - намного интересней его.

Внимательный взгляд легко обнаружит, что разум, в своем поступательном развитии поднявшийся до того, чтобы подчинить себе всю природу (то ли объяв всю ее своей практикой, то ли без остатка растворяясь в ней), необходимо предстанет перед человеком как некоторое абсолютное начало, как Бог.