Мировой разум - Евгений Елизаров

Таким образом, видно, что уже предположение больших пространств, разделяющих различные цивилизации, имплицитно содержит в себе постулат принципиальной невозможности контакта между ними.

Правда, все это вовсе не исключает (в каком-то отдаленном будущем) возможность установления регулируемой взаимосвязи между цивилизациями, находящимися примерно на одном и том же уровне развития. Но, во-первых, даже при бесконечности существования материального мира вероятность существования (в одной области пространства, разумеется) цивилизаций одного с нами уровня развития, скорее всего, невелика. Во-вторых (и, пожалуй, это самое главное), все то, что может случиться с нами в бесконечно далеком будущем, если быть честными, не столь уж и интересно.

Сама идея контакта цивилизаций хороша только в том случае, если за ней стоит перспектива интеграции, перспектива слияния их в одну семью. Современные же представления, согласно которым различные цивилизации (если, разумеется, они вообще существуют) разделены пространственным барьером, имплицитно содержат в себе идею их дискриминации, нечто вроде апартеида панкосмического масштаба. Сегодняшние представления, если и не отвергают полностью логическую возможность полноценных контактов, то во всяком случае отодвигают ее реализацию в такое отдаленное будущее, которое сегодня почти синонимично понятию "никогда".

Таким образом, если пытаться выйти за пределы традиционных представлений об ином разуме, то необходимо пересмотреть не только сущностное содержание тех барьеров, которые, возможно, разделяют человека и субъекта иных культур, но так же и проблему контакта между ними.

Впрочем, может показаться, что наша интерпретация иного разума в еще большей степени отрицает возможность какого бы то ни было взаимодействия цивилизаций.

В самом деле. Препятствием на пути их контакта выступает, как мы видели, существующий разрыв в уровнях их развития. Мы же предполагаем этот разрыв еще большим, нежели традиционные, линейные, представления, согласно которым все цивилизации отличаются друг от друга лишь количественно: то есть глубиной добытых знаний и мощностью средств практической деятельности. Мы доводим этот разрыв до той пропасти, которая отделяет человеческий смертный разум от разума Божественного.

Однако на деле никакого отрицания здесь нет. По существу все препятствия на пути контакта воздвигают именно количественные различия между цивилизациями, но никак не качественные. Ведь какими бы глубокими ни были качественные различия между разумом человека и разумом Бога, контакт между ними оказывается вполне возможным; больше того: ни Тот, ни другой немыслимы вне постоянной связи.

Здесь может показаться, что мы впадаем в мистику. Но не будем торопиться:

покидать почву материализма мы не собираемся.

Вернемся к нашим рассуждениям.

Если представить, что развитие цивилизаций протекает по линии простого количественного увеличения всех позитивных начал, составляющих устои земной культуры, то контакт оказывается возможным лишь между такими цивилизациями, которые находятся примерно на одном и том же уровне развития. При этом реализация контакта неизбежно отодвигается на те времена, когда линейно возрастающие радиусы, очерчивающие сферу доступного их практике, не начнут перекрывать друг друга. Добавим к тому же, что длительность времени, необходимого для этого, прямо производна от дистанции, разделяющей потенциальных участников контакта. Между тем, качественный барьер между ними практически полностью уничтожает любые нагромождения пространства и времени. А это значит, что глубокое качественное различие устраняет и такие препятствия на пути установления взаимосвязи. Единственным препятствием здесь оказывается оно само.

Действительно. Существование качественных отличий между цивилизациями предполагает, что практическая деятельность более высокой из них, может развиваться в сфере иных, если угодно, более фундаментальных, измерений, нежели измерения пространственно-временные. Но если это так, то отношение "прошлое-настоящее-будущее", которое является незыблемым для человека и его деятельности, не должно играть никакой роли в проблеме контакта. Ведь подобно тому, как более низкие формы движения (например, биологические) лишь в снятом виде включаются в более высокие (например, социальные), все пространственно-временное поле, в котором развертывается деятельность человека, с его восхождением на качественно более высокий уровень развития должно, как какой-то подчиненный элемент, включиться в структуру новых измерений действительности.

В этом случае любой настоящий момент бытия цивилизации, материальная практика которой уже развивается в сфере таких измерений, должен одновременно(!) вмещать в себя без какого бы то ни было изъятия как прошлое, так и все будущее цивилизаций, для которых пространственно-временные отношения - суть предельно высокие формы количественных обобщений. При этом понятно, что будущее охватывается настоящим моментом бытия более высокого субъекта лишь до того пункта, когда материальная практика его младшего собрата в свою очередь не вырывается за пределы пространства и времени.

Точно так же и понятие "здесь" для разума, вырвавшегося за пределы пространства и времени, должно вмещать в себя, по меньшей мере, все обозримое человеком пространство (если не все пространство вообще).

Абсурд?

Здесь можно было бы ответить, что абсурдность этого вывода обусловлена только тем, что наше сознание (отражающее тысячелетиями формировавшиеся структуры нашей собственной практики) естественно не может принять как само собой разумеющееся то, что прямо противоречит всему опыту человека. Но если теория вопроса показывает принципиальную возможность существования качественно иных форм практической деятельности, то сохранение кажущейся абсурдности приведенного вывода - это не более чем сохранение инерции мышления.

И действительно. Не можем же мы утверждать, что пространство и время это предельно всеобщие формы существования материального мира. Все, что мы можем сказать сегодня, не впадая в обскурантизм, - это то, что средства нашей познавательной деятельности пока не позволяют нам рассмотреть существование каких-то иных размерностей бытия. Другими словами, есть вполне достаточное основание предполагать, что в единой философской градации: "единичное-особенное-всеобщее" пространство и время занимают отнюдь не высшую позицию.

Но это вовсе не означает, что справедливость утверждения абсолютной всеобщности или предположения относительной особенности этих начал на сегодняшний день равновероятна. Ведь если мы безоговорочно принимаем постулат качественной бесконечности материального мира, мы просто обязаны согласиться с тем, что первое утверждение вступает в прямой конфликт с этим постулатом и склониться к его антитезису.

Что же касается конкретных очертаний тех начал, которые в качественной перспективе скрываются за пространством и временем, то о них сегодня можно только гадать.

Однако самое невероятное заключается вовсе не в какой-то противоестественности получаемых нами выводов, но в том, что эти выводы кажутся нашему сознанию невероятными. Самое невероятное заключается в том, что сознание человека отказывается принять их.

Поясним.

Законы функционирования человеческого сознания качественно отличны от законов движения "естественной природы". Это и понятно: сознание человека представляет собой форму движения довольно высоко организованной материи. Поэтому закономерно, что оно должно отличаться от форм движения низкоорганизованных структур. И в частности отличия состоят в том, что реальные события неодухотворенной действительности, которые отстоят друг от друга в пространстве и времени, в сознании человека присутствуют одновременно. Кант называл это трансцендентальным единством апперцепции.

Одновременность и однопространственность явлений, отстоящих друг от друга, становятся возможными только благодаря тому, что здесь, в сознании человека, все пространственно-временные связи между ними заменяются отношениями, имеющими принципиально иную метрику, - отношениями логическими.

Нас нисколько не удивляет то обстоятельство, что ничтожное движение нашего сознания способно без остатка вместить в себя не только насчитывающую тысячелетия человеческую историю, но и миллиарды лет истории естественно-природной.

При этом настоящий момент сознания способен вместить в себя не только прошлое: все обозримое человеком будущее, в свою очередь, уже сейчас содержится в нем.

Но если нас нисколько не удивляет сведение в точку настоящего момента явлений, отстоящих друг от друга на миллиарды лет и миллиарды километров, которое без всяких усилий совершает функционирующее по каким-то своим, далеко не познанным до конца, законам человеческое сознание, то почему нас должна удивлять способность какого-то иного разума сводить в точку настоящего момента своего бытия всю историю человека?