Мировой разум - Евгений Елизаров

Но вместе с тем важно понять, что, как воля человека не в состоянии изменить течение внутриклеточных процессов, движение Мирового разума не в состоянии вершить произвол "внутри" земной истории. Ведь вся она сводится в точку Его бытия, а следовательно, едва ли проницаема для него. В пределах же этой точки полноправным субъектом остается единственно человек; только его руками, только его гением может создаваться что-либо. Поэтому любое движение Мирового разума может проявиться только в каком-то абсолютно трансцендентном измерении, которое, образно говоря, лежит между смежными точками временной вертикали, только между "смежными"

реальностями.

Несколько упрощенно это можно представить в виде какого-то бесконечного ряда вполне законченных историй человеческого рода и даже всего материального мира в целом, каждая из которых должна отличаться от всех других:

A-B-C-D-E-F...;

A1-B1-C1-D1-E1-F1...;

A2-B2-C2-D2-E2-F2...;

A3-B3-C3-D3-E3-F3...;

и так далее.

При этом каждая из них будет представлять собой что-то совершенно трансцендентное по отношению ко всем другим, совершенно непроницаемое для других начало.

Именно поэтому каждая из них неизбежно должна представать перед ее субъектом не только как одна не знающая сослагательного наклонения сущность, но и как единственно возможная. Полный же ряд всех этих отличных друг от друга "единственно возможных"

сюжетов и должен составить собой собственную историю Мирового разума.

Мы говорим несколько упрощенно, ибо здесь речь должна идти не только об изменении структуры того физического (причинно-следственного) потока, который формирует собой стрелу времени, но и об изменении метрики всего пространства.

Поэтому-то в каждой дискретной, замкнутой в себе истории материального мира субъект разума каждый раз может оказаться в каком-то ином пространственно-временном пункте в каком-то новом обличии.

Нам трудно представить, как может меняться наша же собственная история с каждым нашим переходом в смежный пространственно-временной континуум.

Фантазия может рисовать самое невообразимое. Но - вот одна из вполне возможных гипотез.

В каждой новой истории причины и следствия, формирующие ее структуру, не могут изменяться произвольным образом. Трансформация всей действительности, скорее всего, должна быть подобна каким-то непрерывным топологическим преобразованиям, при которых обязана сохраняться в неприкосновенности причинно-следственная связь между смежными точками событий, из которых и складывается течение времени.

Одним из самых простых примеров таких топологических преобразований является доступное каждому ребенку искусство оригами, искусство складывания каких-то фигурок из обыкновенного бумажного листа: строгая связь между всеми смежными его точками остается неприкосновенной, но конфигурация плоскости меняется до неузнаваемости.

Вот точно так же из-вне направляемое преобразование всей материальной истории может никак не затрагивать причинно-следственную связь между отдельными событиями нашей жизни. Но ведь скрытое содержание любого из них определяется совсем не физической его сутью, но в первую очередь энергией того нравственного импульса, который порождал его. И, как непрерывность топологических изменений оригинала может завершиться какой-то совершенной неузнаваемостью результата, так даже при сохранении в абсолютной неприкосновенности физической сути истекших событий общая логика нравственной истории в этом надвременном потоке может меняться в самых невероятных пределах.

Но как бы то ни было, субъект каждой "единственно возможной", замкнутой в себе истории по ее завершении обязан восходить на уровень Верховного, Мирового разума. И так как собственная биография каждого, кто проходит этот путь, всегда будет отлична от истории восхождения любого смежного с ним в надвременной координате бытия субъекта, то их восхождение на уровень Абсолюта всякий раз будет обогащать Его опыт каким-то новым содержанием. И как знать, может быть, именно там - в надвременном потоке бытия, наконец, исполняется тот нравственный его идеал, который, как видно едва ли достижим здесь. Как знать, может быть, именно этот, реализующийся лишь в метавременной действительности идеал и служит тем организующим началом, которое в конечном счете направляет и нашу собственную историю.

Теперь все встает на свои места. Созидательная деятельность носителя Мирового разума не сводится к одному только сотворению мира (а вместе с ним и человека). Она проявляется также и в постоянном изменении своей собственной биографии, в создании надвременной последовательности полностью автономных и вместе с тем связанных между собой историй последовательно растворяющихся в Нем субъектов. Но так как каждая из них занимает собой нулевой интервал Его бытия, "внутрь" каждой из них Он не проникает. Создавая материальный мир, Верховный разум способен придать ему лишь начальный импульс развития. Иначе говоря, в пределах любой конечной истории эстафета Верховного созидания по мере поступательного расширения практики передается властвующему в ней субъекту. Поэтому каждый дискретный субъект каждой дискретной истории становится до конца свободным, суверенным ее творцом, так и не уверенным до конца в существовании более высокого начала, нежели он сам. Но в то же время все субъекты всех этих замкнутых в себе историй своим свободным творчеством, в конечном счете, определяют и творчество верховного их Координатора.

6

Таким вкратце предстает контакт всего человеческого рода с Верховным разумом.

Но ведь род человеческий, в известной мере, складывается из отдельных личностей. Поэтому было бы уместно рассмотреть контакт цивилизаций так же и на уровне отдельных людей, рассмотреть проблему интеграции разумов на уровне отдельно взятых индивидов.

Таким возможным путем интеграции, как это ни парадоксально, может оказаться биологическая смерть человека.

Правда, это решение совершенно невероятно в свете наших обычных представлений, вернее сказать, с позиций сегодня господствующих в нашем обществе взглядов. Какой же это контакт человека с носителем иного разума, если человек в состоянии вступить в него только после своей смерти? Другими словами, если в этот контакт человек, строго говоря, вообще не вступает.

Однако логика всех предшествовавших этому выводу построений самым непосредственным образом ведет именно к такому заключению.

Ну и что ж с того, что человек не способен вступить в контакт с иным разумом при своей жизни? Ведь мы уже говорили, что субъектом контакта с человеческой стороны должен быть не отдельно взятый индивид, и даже не конкретное поколение людей, но все человечество в целом. Начиная от кроманьонца и кончая далекими нашими потомками.

Но если в первую очередь субъектом контакта и в самом деле должна выступать вся земная цивилизация как некоторое единое целое, то, как уже говорилось, все поколения людей должны вступать в него одновременно. Между тем, для одновременного контакта необходимо, по меньшей мере, одновременное существование.

Для Мирового разума вопрос об одновременности существования всей его структуры решается сравнительно просто: во-первых, тем, что Он существует вне привычных нам временных измерений, во-вторых, напомним, Он вообще не расчленяется на отдельные монады дискретных личностей. Для человека все обстоит иначе. Каждый из нас изолирован друг от друга, и замкнутый в телесной оболочке микрокосм, составляющий содержание души каждого, едва ли не абсолютно непроницаем для других. В мире, цементированном материальными причинно-следственными связями, единственным съединяющим нас началом может быть только то, что способно преобразовать движение нашей души в поток причинных же зависимостей, иными словами, не очень то надежные знаковые системы. И потом, не забудем, что разделяющий всех нас пространственно-временной барьер - это стихия, составляющая собой тайну всего Космоса. Так что на уровне отдельно взятых индивидов ни синхронность, ни "синпространственность"

действий абсолютно невозможны.

Но если все же необходимость одновременного вступления в контакт с Мировым разумом тех, чье биологическое существование разделяется тысячелетиями, достаточно логично вытекает из посылок, нисколько не противоречащих строго научным представлениям, то прямо напрашивается возможность выявления каких-то иных форм человеческого бытия. Иначе говоря, биологическая смерть индивида на деле может представлять собой отнюдь не глухой тупик на пути возможного контакта, но напротив - настежь открытую дверь.

Так что же, загробный мир, загробное существование?

А, собственно, что тут особенного?

Но прежде оговорим одно обстоятельство.

Мы адресуемся здесь не к тем, кому вовсе не требуется доказывать бессмертие человеческой души. Мы хотим быть понятными тому, кто воспитывался на постулатах диалектического материализма. Между тем, подлинно диалектический материализм бесконечно далек от так называемого "диамата": ведь если за первым вековые традиции мысли, высокая философская культура, то второй - это философия "лома", против которого "нет приема". Адепта "диамата" невозможно убедить решительно ничем, последователь диалектического материализма открыт и для парадоксального.