Мировой разум - Евгений Елизаров

Иначе говоря, все это прямо предполагает наличие не только пространственной, но и временной пропасти между нами: ведь для восхождения на более высокий уровень требуется время. Какое? - об этом сегодня можно только гадать. Но как бы то ни было, именно временная пропасть, глубина которой прямо производна от масштабов пространственной, является основным препятствием на пути любого контакта.

А впрочем, даже не препятствием, но прямым запретом.

Вдумаемся. Традиционно под контактом цивилизаций понимается такое их соприкосновение, в результате которого происходит двухсторонний обмен информацией, происходит активный и направленный процесс передачи и восприятия обеими сторонами специально запрашиваемой и отбираемой информации. Поэтому практический интерес может вызвать только направленное и регулируемое обеими сторонами взаимодействие.

Ясно, что в таком виде контакт сегодня, по меньшей мере, сомнителен.

Информацию, которую цивилизация, в своем развитии намного обогнавшая нас, могла бы транслировать человеку, скорее всего, лежит за пределами его понимания. Для более же высокой цивилизации наша может представлять лишь такой интерес, какой сегодня нам представляет, скажем, сообщество муравьев.

Разумеется, какую-то информацию такая цивилизация получить в состоянии, как и мы сами в состоянии расширить свои знания, изучая сообщество тех же муравьев. Но все это не будет обменом, а следовательно, не будет и полноценным контактом цивилизаций.

Таким образом, в рамках традиционных представлений никаких серьезных оснований для оптимизма нет.

Правда, у нас еще есть какое-то время, и если сегодня направленный и регулируемый контакт с иным разумом невозможен, то в отдаленном будущем, предполагается, все препятствия на этом пути будут устранены.

Но вот что интересно. Если временной разрыв, а следовательно, и различие в уровнях развития цивилизаций существует сегодня, то все это сохранится и в будущем: ведь не только мы не будем стоять на месте. А раз так, то и в будущем контакт между нами оказывается неосуществимым, ибо и в будущем сохранится принципиальная невозможность направленного обмена информацией.

Препятствия, существующие на этом пути, можно продемонстрировать следующим образом.

Сегодня нам представляется, что если мы пошлем с помощью каких-то самых современных технических средств сигнал, содержащий в себе какие-то элементарные сведения о нас, скажем, один из краеугольных камней нашей культуры - теорему Пифагора (информация должна быть простой, в противном случае ее будет нельзя расшифровать), то любая цивилизация, поймав этот сигнал, сумеет понять, что его послали вполне разумные существа, и в доказательство своего понимания пошлет нам ответ, содержащий в себе какую-то начальную информацию о самой себе.

Но вообразим себе неандертальца, транслирующего человеку (предположим, они сосуществуют) какую-то великую и незыблемую истину, скажем, какие-то основополагающие принципы сохранения огня. Причем пошлет эту истину с помощью самых совершенных (в его, разумеется, понимании) средств, скажем, с помощью отточенной техники ритуального танца. Можно ли будет понять такую информацию? Ведь те истины, которые кажутся великими и незыблемыми неандертальцу, безвозвратно утеряны нами.

Да что там неандерталец, если мы все чаще и чаще замечаем, как в сокровенную тайну превращаются для нас многие истины (например, технологические рецепты) людей, живших всего несколько столетий назад.

А ведь дело осложняется еще и тем, что информация, транслируемая нам этим неандертальцем, должна быть относительно простой, ибо, чрезмерно сложная, она может быть просто неопознана нами. Предельно же простая информация тем в большей степени может быть забыта нами еще тысячелетия назад.

Однако сложность передачи и восприятия информации различными по уровню своего развития цивилизациями отнюдь не исчерпывается аспектом, касающимся одного содержания. Точно так же, как и сама информация может быть просто неопознана нами (другими словами, не воспринята нами именно как информация), технические средства ее передачи, в свою очередь, могут служить препятствием на пути контакта. Тот же ритуальный танец вряд ли будет воспринят нами как способ общения: ведь многие века человек уже наблюдал так называемый "танец" пчел, но озарение пришло совсем недавно...

Конечно, в чисто теоретическом плане любая информация, посланная с помощью любых средств ее кодирования и передачи, может быть опознана (именно как информация, транслируемая разумным существом) и расшифрована. Лишь бы только ее содержание не превосходило способности того, кому она адресуется. При этом такая информация будет опознана и расшифрована за вполне конечное время. Правда, какое именно - вопрос! И опознание, и расшифровка могут занять даже тысячелетия (точно так же, как информация, скрытая в "танце" пчел). Но это требует, чтобы данная информация в неизменном виде и неизменными средствами транслировалась на протяжении всего периода опознания и расшифровки.

Кто может доказательно исключить самую возможность того, что такая информация на протяжении тысячелетий кем-то непрерывно транслируется человеку?

Кто может гарантировать, что такая информация не пересылается ему?

Время есть время. Поэтому цивилизация, на века опередившая нас в своем развитии, может давно забыть теоремы евклидовой геометрии. Цивилизация, на века опередившая нас, может и не отличить самые совершенные технические средства человека от естественно природных явлений. Парадокс? Ничуть! И пусть это не задевает нашей гордости: ведь и мы сами с большим трудом отличаем первичные орудия человека от природных объектов. Стоит обратиться к исходным культурам, как, например, Олдувайская, и этот факт сразу же станет очевидным. Между тем, как сказал философ, примитивный топор дикаря совершеннее самых совершенных созданий природы...

Но и это не все.

Те сомнения, которые мы только что высказали, в общем-то не новы. В той или иной форме они одолевали уже многих. Но кто из нас задумывался над тем, что наш разум, которым мы так гордимся, вообще не будет воспринят иной цивилизацией как разум.

Впрочем, не так.

Мы говорим, что сознание представляет собой высшую форму движения материи.

Выше сознания на сегодняшний день мы не знаем ничего. Но где гарантия того, что выше него ничего и не может быть?

Психика животного и сознание человека отделены друг от друга глубокой качественной пропастью. Различие между ними настолько фундаментально, что животное в принципе не в состоянии понять человека (разумеется, здесь не имеются в виду повседневные бытовые его отправления). А зачастую и человек не способен понять своих "меньших братьев" (хотя никакого теоретического запрета в этом направлении контакта нет).

Абиотическая природа - психика животного - разум человека - ...?

Субъект, наделенный этим "...", имеет полное право смотреть на самого человека в точности так же, как человек смотрит на животное. Одной из фундаментальных характеристик тех объективных отличий, которые существуют между психикой животных и сознанием человека, является прямой теоретический запрет на полномасштабный двухсторонний контакт между ними. Но если между сознанием человека и этой более высокой формой организации и движения материи пролегает такая же бездна, то прямой категорический запрет на двухсторонний обмен обязан существовать и здесь. (Кстати, это великолепно понимали уже древние. Так, Библия утверждает что разум Бога в принципе недоступен пониманию человека. Европейская мысль, долгое время развивавшаяся как скромная попытка смертного постичь промысел Божий, одной из своих аксиом имела утверждение того, что только итог ее вечного восхождения к истине способен открыть человеку замысел Творца. Поэтому есть только одна форма восприятия Бога - вера, и величие первого богоборца Иова состоит в осознании именно этой непростой для многих истины.)

Таким образом, если быть до конца строгим, то разница между человеческой и какой-то более высокой цивилизацией, уже сегодня способной установить контакт между нами, должна иллюстрироваться не на примере человека и неандертальца, но как различие между человеком и Богом. А это значит, что на самой идее традиционно понимаемого контакта как двухстороннего обмена информацией нужно ставить крест.

Здесь, правда, остается неопределенной конкретная величина той пространственно-временной пропасти, которая способна навсегда разделить человека и цивилизацию, уже сегодня способную вступить в контакт с нами. Но не следует забывать о такой вещи, как ускорение научно-технического прогресса. Поэтому разница в несколько тысячелетий сегодня может быть значительно меньшей, чем завтра: ведь нас, живущих в двадцатом веке, отделяет от тех, кто жил всего тысячу лет назад, несравненно большая пропасть, нежели пропасть между ними и человеком каменного века. Но если такова ретроспектива, то от перспективы следует ожидать еще большего.