Дочь роскоши - Дженет Таннер

Раздражение, которое она испытывала по отношению к нему, куда-то испарилось, и практически в первый раз с момента, что она приехала на Джерси, ее не посетила даже мимолетная мысль о прошлом.

– Ну как насчет этого самого кофе? – спросил Дэн, выпутываясь и вставая на ноги.

Она кивнула:

– Звучит заманчиво.

Но, если говорить честно, по ее теперешнему настроению, все, что бы он ни сказал, для нее звучало бы заманчиво. Такое настроение ее посещало редко, и оно было настолько прекрасно, что Джулиет хотела бы, чтобы оно длилось вечно.

Уже далеко за полночь она приехала домой. Дэн старался убедить ее остаться на ночь, но она отказалась.

– Я не знаю, что ты теперь будешь обо мне думать, раз я позволила тебе заняться со мной любовью в первый же раз, когда мы куда-то по-настоящему выбрались!

– Что я думаю? Я думаю, ты совершенно особая леди. Между нами произошло что-то особенное. И, что бы дальше ни происходило, я хочу, чтобы ты это запомнила.

На миг она почувствовала, что он что-то недоговаривает, что-то такое, что у него почти на языке, но она не позволила себе нарушить счастье, которое искрилось в ней.

– Наверное, я не могу остаться на ночь, Дэн. Родственники будут удивляться, в кого я превратилась.

– Ты вроде бы говорила, что Дебора уехала.

– Да, уехала. По крайней мере до завтра. Но дома Дэвид. И бабушка.

– Но они не узнают, что тебя не было дома. Оставайся, Джулиет.

– Нет. – Она покачала головой. – Правда я не могу. Это будет выглядеть невоспитанно.

– Давай тогда я отвезу тебя домой. Я не могу позволить, чтобы ты ехала ночью на машине совсем одна.

– А почему бы нет?

– С моей стороны это не по-рыцарски. – Он не добавил, что его ужасала мысль потерять ее.

Она засмеялась, не с презрением, но от удовольствия.

– О, ты знаешь, как заставить девушку умирать от желания! Но я собираюсь отказаться, Дэн. Я не хочу оставлять машину возле твоего дома на всю ночь. Со мной будет все в порядке, правда.

Он нехотя отступился, а она, повернув на дорогу к Ла Гранжу, была довольна, что настояла на своем – в окне спальни Софии горел свет. Было бы крайне неловко и неразумно оставаться где-то на ночь, тем более если бы София знала об этом.

В доме было очень тихо. В этой тишине в холле очень громко раздавалось тиканье больших напольных дедушкиных часов. Свет вползал в холл из-под двери, отражался в стекле часов рассеянным светом, отбрасывая тени на полированный пол. Джулиет крадучись пересекла холл, потом резко остановилась, задохнувшись от потрясения.

На полу, ближе к гостиной, лежала темная фигура. Темная фигура как раз на том месте, где умер Луи. Джулиет показалось, что у нее застыла кровь, и первой ее мыслью было то, что перед ней – привидение. Мгновение она не могла пошевельнуться и стояла тихо, а сердце ее сильно билось, потом здравый смысл одержал верх, она бросилась вперед и включила свет в холле.

Это была София. Джулиет опустилась на колени перед ее кажущимся безвольной грудой телом и перевернула ее лицом к себе, пытаясь отыскать пульс. В панике она никак не могла нащупать его. Потом София застонала низким протяжным стоном.

– Бабушка! – позвала Джулиет. – Бабушка, ты меня слышишь?

София снова тихо застонала. Джулиет вбежала в комнату, схватила диванную подушку и подложила Софии под голову. На бабушке был халат, надетый поверх ночной рубашки, но ей было холодно, и Джулиет схватила плед, висевший на стене, и набросила на нее.

– Побудь здесь, бабуля! Я приведу Дэвида. Веки Софии дрогнули.

– Нет… нет… не Дэвида! – Голос ее был прерывистым, но настойчивым.

– Дебора уехала, бабушка. Дэвид знает, что надо делать.

Глаза Софии были широко раскрыты, и, поскольку ее обычно искрящийся аметистовый взор был странно потускневшим, Джулиет не была уверена, что бабушка расслышала ее слова.

– Не Дэвида! – повторила София. Потом помолчала немного, когда Джулиет замешкалась, взбудораженная ее настойчивостью, и произнесла:

– Я не могла позволить ему взять вину на себя! Я не могла… не могла…

– Все в порядке, бабушка. Лежи спокойно. Я сейчас вернусь. – Джулиет побежала вверх по лестнице на подгибавшихся ногах, потом еще выше, к комнатам Дэвида и Деборы на верхнем этаже. Вольно же было Софии настаивать, чтобы она не беспокоила Дэвида – но другого выхода не было. Джулиет неистово застучала в дверь спальни, и через минуту Дэвид открыл дверь, вырванный из сна. На нем были лишь пижамные брюки.

– Что происходит?

– Бабушка упала в холле.

– О Господи! – Он задержался, чтобы натянуть шелковую рубашку, и бросился вниз, а Джулиет – за ним.

– Возьми ее сумку! – крикнул он Джулиет через плечо. – Там должны быть ее таблетки.

К тому времени, пока Джулиет обнаружила сумку Софии и разыскала коробочку с таблетками, из которой, она видела, давала Софии в ресторане таблетки Дебора, Дэвид позвонил доктору Клавелю.

– Положи одну таблетку ей под язык, – проинструктировал он Джулиет, прижимая трубку к подбородку и поднимая голову Софии, в ожидании ответа доктора. – Быстрее! Интересно, сколько времени она здесь пролежала?

– Не знаю. Я только что вошла.

Дэвид бросил на нее странный взгляд, принимая во внимание факт, что она была полностью одета, но перед тем, как смог это прокомментировать, на другом конце провода отозвался доктор, наконец-то разбуженный от глубокого сна.

К облегчению Джулиет, таблетки оказали почти мгновенный эффект. Джулиет подумала, что София не могла лежать там слишком долго и – спасибо ее счастливой звезде – Джулиет вернулась домой, когда она упала без сознания. Когда подскочил на своем мощном «ГТИ» доктор Клавель, они смогли удобно устроить Софию на диване, укрыть одеялом, которое Дэвид принес из ее спальни, и она почти совсем пришла в себя.

– Что случилось, София? – спросил ее доктор Клавель, сверяя ее пульс по часам.

София покачала головой.

– Не знаю. Очередной приступ. Ты же знаешь, что это за приступы, Дэмон. Так сильно сжимает грудь, что я чувствую, что не могу дышать, а потом – темнота.

– А что случилось, что вызвало его?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Тебя что-нибудь расстроило?

– Расстроило меня? – Она довольно горько засмеялась. – Нет.

– Тогда почему ты бродишь здесь в такое время?

– О, не знаю. Я не могла уснуть. Разве это имеет значение? У меня был приступ, и все тут… – Но глаза ее были непроницаемы, и доктор понял, что больше из нее ему ничего не вытянуть.

– Я собираюсь дать тебе снотворное, София. Но, думаю, будет лучше, если ты сегодня не станешь подниматься по ступенькам. Ты можешь спать здесь, внизу?