Дочь роскоши - Дженет Таннер

– А что случилось, что вызвало его?

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Тебя что-нибудь расстроило?

– Расстроило меня? – Она довольно горько засмеялась. – Нет.

– Тогда почему ты бродишь здесь в такое время?

– О, не знаю. Я не могла уснуть. Разве это имеет значение? У меня был приступ, и все тут… – Но глаза ее были непроницаемы, и доктор понял, что больше из нее ему ничего не вытянуть.

– Я собираюсь дать тебе снотворное, София. Но, думаю, будет лучше, если ты сегодня не станешь подниматься по ступенькам. Ты можешь спать здесь, внизу?

– Глупости! Я хочу спать в собственной кровати.

– Если бы ты была в кровати, мама, а не бродила бы здесь, ничего бы не случилось, – сурово сказал Дэвид. – Взгляды их пересеклись, и Джулиет мимолетно заметила некую борьбу воли, вспыхнувшую в их глазах. Дэвид первый отвел взгляд, безнадежно пожимая плечами.

– Видите, в чем дело, доктор? Моя мать – очень упрямая женщина.

– И кое-кому повезло, что я такая! – резко сказала София.

– Нам придется установить лифт, – сказал Дэвид, не обращая на нее внимания. – Лестница достаточно большая, чтобы разместить его здесь.

– Я не хочу лифт! – воскликнула София. – Ты сделаешь из меня инвалида, Дэвид, если будешь дальше так продолжать.

– Это разумная мысль, София, но давай сегодня об этом не беспокоиться. – Доктор Клавель повернулся к Джулиет. – Вы можете устроить постель здесь, внизу?

– В последний раз говорю, я не хочу здесь спать! Если вы мне поможете, я постараюсь и доберусь до своей комнаты.

Доктор обменялся взглядом с Дэвидом. Мы ей причиняем больше вреда тем, что волнуем ее, казалось, говорили его глаза.

– Очень хорошо, София, пусть это будет на твоей совести. Но не обвиняй меня, если опять потеряешь сознание.

– Но, Дэмон, я когда-нибудь в чем-нибудь тебя обвиняла?

– Я думаю, она чувствует себя лучше, – сухо сказал Дэвид.

Он и Дэмон Клавель помогли Софии подняться по широкой лестнице и уложили ее в постель. Джулиет была очень встревожена.

– Я приду и взгляну на тебя, если ты скоро уснешь, бабуля! – пообещала она перед тем, как выключить свет.

– Ради Бога, не суетись! – жестко возразила София, но голос ее прозвучал немного невнятно. Очевидно, начали действовать таблетки доктора Клавеля.

– Я все-таки хотел бы понять, почему она бродила здесь, внизу, в такое время, – сказал Дэвид, когда доктор уехал, а Джулиет подогревала молоко для шоколадного напитка.

Она слегка покраснела.

– Наверное, это из-за меня. Я очень поздно вернулась домой. Думаю, бабушка волновалась из-за меня.

– Сомневаюсь. Твоя бабушка – не из тех, кто следит, кто когда приходит. Возможно, на тебя она реагирует по-другому, чем на нас. Мы были парнями, а ты – девушка. И она чувствует, что несет за тебя ответственность. Но, по правде говоря, на нее это не похоже. И есть еще одна странная вещь, которая мне совсем не нравится. – Он замялся. – Она лежала практически там, где был застрелен Луи.

Джулиет вздрогнула – и не только из-за страшного совпадения. Она знала об этом, даже если бы ей не сказали! Ну, может, ей говорили, а она забыла, и, разумеется, совершенно иной по стилю ковер в гостиной указывал на то, что его поменяли не в таком уж отдаленном прошлом. Возможно, его выбирал человек, который отвечал за меблировку всего дома, – может, это была Дебора? Джулиет представила себе, что она могла бы предпочесть ковровое покрытие от стены до стены обычным коврам, неважно, какими дорогими и красивыми они могли быть. Но проход! – подумала Джулиет. Откуда я знала, что это было на проходе? Она снова вздрогнула. Рок, предзнаменование!

– Не могу отделаться от чувства, что она все последнее время думает об этом, – сказал Дэвид. – Но с чего бы это вдруг, не понимаю. Бог знает, как все это было ужасно, но она, похоже, всегда легко с этим справлялась. Мать всегда была специалистом по скрыванию чувств. Но, возможно, с годами они начинают проявляться. Не знаю. Но, право же, она вела себя очень странно. – Он снял с крючка две кружки и поставил их на стол. – Два приступа за столько времени, а, насколько нам известно, их вызывают стрессы. Что ты с ней делала, Джулиет?

Его голос подсказал ей, что он поддразнивает ее, но при этом он говорил обиженно, и Джулиет почувствовала, как ее захлестнула горячая волна вины.

– Я? Ничего! – поспешно ответила она, радуясь, что возится с молочной кастрюлькой и Дэвид не может видеть ее лица.

Неужели это возможно, что она вызвала приступы бабушки? Может, ей удалось растревожить то, что София отчаянно пыталась скрыть? Вначале она это делала из лучших побуждений, но реакция Вив недвусмысленно показала ей, что она играет с огнем, а Катрин сделала ей суровое предупреждение, чтобы она оставила все как есть. И теперь казалось вероятным, что София была расстроена ее интересом к этому делу.

Ради Бога, в смятении подумала Джулиет, мне надо все это прекратить. Наверное, бабушка действительно случайно застрелила Луи и теперь хочет забыть об этом. Или, может, у нее были причины взять на себя вину и она видит это сейчас так же отчетливо, как двадцать лет назад.

– Я возьму какао с собой, и постараюсь снова уснуть, – сказал Дэвид. – Завтра мне предстоят две очень важные встречи.

– Я сейчас взгляну на бабушку, а потом тоже пойду спать, – согласилась с ним Джулиет.

Потрясение, которое она пережила, увидев упавшую в холле Софию, полностью стерло приятную теплую взволнованность, которая сопровождала ее после вечера, проведенного с Дэном. Позже, устроившись в постели с какао, она подумала, что ей, быть может, удастся возродить сладостные ощущения. Она так на это надеялась! Бог знает, сколько проблем смогут вызвать эти отношения, если они перерастут в нечто серьезное, – а она подумала, что, скорее всего, так оно и будет. И в тот миг ей захотелось продлить очарование тех минут еще хоть ненадолго.

София мирно спала. Ее безмятежное лицо казалось таким молодым – слишком молодым для человека, пережившего столько травм, подумала Джулиет. Но она понимала, что это – лишь иллюзия. Без сомнения, все, что случилось, отняло у Софии почти все силы и здоровье.

– Спокойной ночи, бабушка, – прошептала Джулиет. – Не беспокойся, я больше не буду тебя огорчать. В полумраке ей показалось, что София улыбнулась.

Джулиет почти уснула, когда на нее это накатилось вновь. Что же именно, черт возьми, имела в виду София, когда она сказала, почти без сознания лежа на полу в гостиной: «Я не могла позволить ему взять вину на себя… Я не могла…» Кто был тот человек, кого она не была готова обвинить?

Джулиет ворочалась, пытаясь докопаться до ответа, который, она была уверена, лежал именно там, но все время ускользал от нее. И вдруг он явился ей, и она внезапно окончательно проснулась и задрожала.