Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

Вода Иравади еще больше помутнела…

Он зашел в чайную, выпил свой вечерний чай.

День клонился к закату. Шли домой с работы рабочие. Чайные заполнила молодежь. Наиболее значительным событием этого дня для Ба Мауна было посещение острова Бучун. В чайной он договорился встретиться с одним другом, но опоздал немного, и они разминулись. У Чхи Схайн — его приятель — обещал познакомить Ба Мауна с приезжими из Рангуна. Ба Мауну очень хотелось послушать рангунские новости, которые доходят до провинции обычно в искаженном виде. Кроме того, приезжие из столицы всегда информированы больше провинциалов, потому что у них для этого больше возможностей. Ведь литература и искусство процветают главным образом в больших городах.

Ба Маун давно не был в Рангуне. Собственно, он был там последний раз еще до смерти Кхин Лей. Сообщение с Рангуном удобное, туда легко добраться на кооперативной машине, да и на частной можно, но все дело упирается в деньги.

Уже выйдя из чайной и шагая по дороге, Ба Маун вдруг заметил У Чхи Схайна с тремя незнакомцами Это, видимо, и были приезжие из Рангуна.

— А мы тебя целый день ищем! Куда ты пропал?

— На Бучун ездил. Только что вернулся. Зайдем в чайную.

— Никаких чайных, надо поесть, для этого мы тебя и ищем!

При упоминании о еде Ба Маун оживился, потому что чаем он лишь заморил червячка. Впятером они отправились в город.

С Чхи Схайном они учились в школе. Ба Маун не закончил десяти классов, а Чхи Схайн даже сдал приемные экзамены в университет. И когда его спрашивают об образовании, отвечает: «высшее»! Как и Ба Маун, он подрабатывает в различных печатных изданиях, делает фотографии. Только он куда изворотливее Ба Мауна, и живется ему поэтому лучше.

В столовой Чхи Схайн познакомил Ба Мауна с приезжими из Рангуна.

— Это корреспондент, — представил он своего друга. — А это гости из Рангуна. Писатели, поэты — Тин Львин, Чи Со, Хла Пхоун.

Так это писатели и поэты! Ба Маун не мог не проникнуться к ним уважением и очень вежливо произнес:

— Весьма рад познакомиться с вами. Вы приехали осматривать наш Ейнанджаун?

— Да, и осматривать город. Вы уж нам помогите! — сказал Чхи Схайн. Чхи Схайн нет-нет да и обращается к Ба Мауну с каким-нибудь важным делом, и сам, в свою очередь, помогает Ба Мауну — Чхи Схайн постоянный его кредитор.

Принесли пять стаканов и лед. Один из гостей поставил стакан перед Ба Мауном:

— Нет, нет, я не пью, — стал тот отказываться.

— Мы тоже не пьем, но за знакомство можно, — настаивал гость.

Ба Маун никогда в жизни не пил. Раньше это считалось предосудительным. А теперь — нет. Теперь пьют в честь знакомства, в знак благодарности. Пьют за успехи. Пьют с горя. А кто не пьет, того считают отсталым. Кто-то из друзей ему сказал: «Не осуждай тех, кто пьет, есть у них на что пить, они и пьют». Ба Маун всегда отказывался, когда его угощали. Ведь в следующий раз придется самому угощать, а он не может себе этого позволить.

— Выпей хоть немного! А завтра покажешь им город, — уговаривал Чхи Схайн. — Мне надо съездить в Магве. А потом я повезу их в Паган.

Ох уж этот Чхи Схайн! Из всего извлечет пользу! Своего не упустит! Ба Мауну было неловко за приятеля. Но помочь гостям ему очень хотелось. Говоря по правде, на нашей земле, кроме нефтяных вышек, смотреть нечего. Разве что пагоду Санейнан, хранилище надписей на камнях, рынок, вот, пожалуй, и все!

Ба Мауну положили в стакан кусочек льда, налили чуть-чуть вина, потом добавили воды.

— Никто из нас не был в этих местах, — сказал один из гостей, поэт, — и нам интересно ознакомиться с городом, просто походить по этой земле.

Ба Мауну было известно имя этого поэта, но стихов его он не читал. Поколение Ба Мауна было воспитано на Такин Кодо Хмаине[97], не удивительно поэтому, что современных поэтов они почти не знали. Не знали они и современных прозаиков.

— Что же, давайте выпьем!

Ба Маун немного отпил и поставил стакан на место.

Между тем за столом становилось все веселее. Говорили о литературе, о кино, о писателях, об актерах. Ба Маун молча слушал и ничего не ел. Не так давно он выпил в чайной зеленый чай с молоком, сейчас добавил вина, разведенного водой, желудок был полный, и есть ему перехотелось.

Они договорились встретиться и разошлись. Гости с Чхи Схайном отправились в город, а Ба Маун — к себе домой.

— Ба Маун, поздно уже, тебе пора!

— Ничего. Мне и позже случается возвращаться. По этой дороге я могу с закрытыми глазами идти.

— Что ж, до свиданья. Завтра встретимся в Мья Сейн.

— Хорошо!

В этот поздний час на дороге не было ни людей, ни повозок. Лишь изредка встречались молодые люди. Они играли на гитаре и пели: «Любовь как слива — сладка и кисла».

Ба Маун шел под горку, и ноги сами его несли. Он стал тихонько напевать: «Я люблю тебя, красавица Кхин Лей, милая моя Кхин Лей». Ба Мауну очень нравилась эта песня.

Всю ночь он думал о Кхин Лей. Только днем немного отвлекся. Кхин Лей больше нет, она умерла, а Ба Маун остался и должен как-то жить. Не с кем ему теперь делить радость и горе. Кхин Лей уже не было в живых, когда родился второй внук. Умри Ба Маун вместе с Кхин Лей, ему не довелось бы узнать, что внучка рано заговорила, что сын Тхун Я закончил среднюю школу, он не встретился бы сегодня с гостями из Рангуна. Все земное отошло бы в небытие!

Вот мост, а рядом чайная под названием «Мья Сейн».

— Уже закончили работу? — задал Ба Маун свой обычный вопрос тетушке, закрывавшей ставни, только более веселым, чем всегда, голосом. Вот бы хорошо, думал Ба Маун, утром купить лепешку из гороховой муки, смазанную медом. Такие лепешки — излюбленное кушанье жителей Верхней Бирмы.

Пройдя мост, Ба Маун встретил У Ти Сейна.

— Поздненько ты возвращаешься, — заметил тот.

— Все этот сукин сын Чхи Схайн — назвал гостей, а мне морока, — ответил Ба Маун. — Надо их сопровождать. Они хотят осмотреть землю нефтяников, а он задумал смыться. Как ему чего-нибудь надо, так сразу обо мне вспоминает! Завтра с утра совершим пешеходную прогулку по городу. Ха-ха-ха!

От У Ти Сейна не ускользнуло, что Ба Маун чересчур многословен, и вскоре он понял,