Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

его жизни. Он не получил никакого образования, ни среднего, ни высшего, но из книг почерпнул много полезных знаний. В свободное от работы время Ба Маун писал статьи и очерки в журнал, издаваемый профсоюзами нефтяной корпорации. Он писал о борьбе, потому что с борьбы началась его жизнь. Он твердо верил, что молодежь, выросшая на земле нефтяников, должна участвовать в рабочем движении или хотя бы знать о борьбе, которую рабочие вели с капиталистами, чтобы улучшить свои условия жизни, о национально-освободительном движении.

Сам он не участвовал ни в борьбе с английскими колонизаторами, ни в изгнании японских милитаристов. Но стремление к свободе и независимости наполняло его душу ликованием и гордостью.

Все их хозяйство, когда они поженились, состояло из одной кастрюли и одной циновки. Гордость не позволила Кхин Лей обратиться за помощью к родственникам или родителям, которые были против ее замужества. Ее прочили замуж за чиновника компании БНК[95], человека обеспеченного, с хорошим жалованьем. Младшая сестра Кхин Лей вышла замуж за богатого и теперь живет припеваючи — в доме и свет, и вода, неизвестно только, довольна ли она своей жизнью. А у них в доме то светло, то темно, как и в жизни, — то светлые полосы, то темные.

Взошло солнце, наполнило светом весь дом. Ба Маун прошел в переднюю, зачерпнул кружкой воды из горшка. Выбрал из трех пасхоу[96] самое свежее, переоделся. Надел белую с желтизной рубашку, сунул за пояс сигару, оставшуюся еще со вчерашнего вечера и завернутую в носовой платок.

Чай и ходьба пешком стали для него жизненной необходимостью, без них он и дня не мог прожить. Он пошел вниз по Мьейнигину. Всю прошлую ночь ему не давали спать мысли о Кхин Лей. На душе и сейчас было тоскливо, никуда не хотелось идти. Он стоял, глядя на нефтяные вышки над городом. С востока на запад тянулся нефтепровод. Казалось, по трубам течет не нефть, а людская кровь, выжатая непосильным трудом. Глотнув немного свежего воздуха, Ба Маун пошел дальше. Становилось все жарче. В полдень уже нечем было дышать, все плавилось. В молодости он не замечал жары — бегал, играл. А сейчас жизнь его уже стала клониться к закату. Надежды, мечты — все исчезло…

Он подходит к чайной «Мья Сейн». Здесь он каждое утро выпивает стакан чая. С этого начинается его день.

— И ты пришел, Ба Маун? — не отрывая глаз от газеты, приветствует его один из посетителей.

Ба Маун садится за свободный стол.

— Будете есть пирожки, дядюшка Ба Маун? — спрашивает официантка.

Все здесь знают Ба Мауна как журналиста-неудачника, в прошлом близкого к политике, человека искреннего и честного.

— Нет, не буду. Пирожки у вас не очень хорошие.

Но дело не в этом. Просто Ба Маун не может позволить себе такую роскошь, как пирожок, — ведь надо еще купить сигару, а вечером выпить чаю. За сотрудничество в газетах он получает гроши, главный его заработок — продажа газет. Официантки как раз высказывали Ба Мауну обиду за нелестный отзыв об их пирожках, когда в чайную вошел его старый друг У Тхей Мьян. Когда-то он вместе с дядей Ба Мауна руководил выступлениями рабочих-нефтяников. Жена его занималась торговлей, а сам он читал лекции о национально-освободительной борьбе. Когда же его осуждали за пустую болтовню, он восклицал: «Но ведь все это мы сделали собственными руками! Мы воевали за это!» Он считал, что до последнего вздоха человек должен за что-то бороться. Если не за независимость, то за улучшение экономических условий, и эта борьба, как и любая другая, требует мужества, стойкости, верности.

Заказав чай, У Тхей Мьян подсел к Ба Мауну.

— Как жизнь, Ба Маун? Почему в газетах не было подробного сообщения о вчерашнем собрании? Даже фото не поместили. Только краткую, словно телеграмма, информацию: «Собрание прошло успешно», — и все. А между тем я там говорил…

Он быстро выпил чай, закурил сигару. В это время в чайной появился У Ти Сейн — литератор. Полагая, что чтение играет положительную роль в воспитании молодежи, он открыл на дому библиотеку, где за определенную плату можно было брать книги, а также держал книжный магазин. Он знал толк в книгах, сам много читал и другим рекомендовал прочитанное. Своей просветительской деятельности У Ти Сейн придавал большое значение и охотно о ней рассказывал.

— О чем это ты, У Тхей Мьян? — спросил У Ти Сейн, вступая в разговор со своим обычным многозначительным видом. Ему очень нравилась роль арбитра.

— Мы уже все обсудили, — ответил У Тхей Мьян, а Ба Маун поднялся, собираясь уходить. Ба Мауна мало интересовало прошлое, хотя в свое время он был активным участником патриотической борьбы. Сейчас он думал главным образом о том, как удержать завоеванное. Надо стремиться вперед, а не возвращаться к истории.

Как это бывает на Западе, где каждый платит за себя, Ба Маун расплатился за чай и вышел из чайной. Он был не в духе. Быть может, из-за бессонной ночи. Конечно же, У Тхей Мьян огорчился, что Ба Маун ушел, ему нужна аудитория, по крайней мере, из двух человек, чтобы он мог выступить с речью. Но слушать то, что давно известно, все равно что жевать много раз прожеванный бетель. Кроме того, Ба Маун вспомнил, что ему еще надо поговорить с Аун Чо Моу.

По пути ему встречались машины, которые везли верующих в пагоды близлежащих и отдаленных городов. Особенно много народу ехало в направлении Пагана и других окружающих его религиозных центров. Сейчас как раз была пора праздника в пагодах Щвейсэто и Мьяталун. В эту пору в Верхней Бирме царит необычное оживление, туда стекается множество паломников. Когда же приходит время подношений, Ба Мауну тоже кое-что перепадает. А он беден. Единственная его ценность — фотоаппарат.

Ба Маун хорошо помнит, как сразу после женитьбы они с Кхин Лей отправились в Паган. Тогда там еще не было так многолюдно. А сейчас кто только туда не ездит: иностранцы, ученые, туристы из разных областей. И жители Пагана заговорили об иностранной валюте, установили почасовую таксу за пользование повозками. Они с Кхин Лей как раз попали тогда на праздник пагоды Ананда, спали на циновках под открытым небом. Отеля «Тириписсая» тогда еще не было. Кхин Лей рассказывала, что в Верхней Бирме очень любят праздники пагод, наряжаются, надевают на себя драгоценности, золотые украшения, у некоторых женщин браслеты очень широкие, чуть ли не до локтя!

Когда Ба Маун повез Кхин Лей в рангунский госпиталь, Аун Чо Моу, невестка и