Красные листья. Восточный альманах. Выпуск восьмой - Нгуен Динь Тхи

Ми Тэ захотели побывать в новом ресторане «Каравейк», и из денег, с огромным трудом сэкономленных на лечение, десять джа было истрачено только на трехколесное такси и на входную плату в ресторан — о том, чтобы поесть там, не могло быть и речи…

Ба Маун идет, погруженный в свои невеселые мысли. Проезжающие мимо на машинах и на тележках знакомые приветствуют его. Знакомых у Ба Мауна много, только мало кто из них относится к нему с должным уважением.

«В этом мире, — с горечью думает Ба Маун, — уважают лишь тех, у кого власть и деньги!»

Он минует еще одну чайную. Солнце поднимается все выше и выше. На лбу у Ба Мауна капельки пота, но шага он не замедляет. Он человек привычный, ежедневно проделывает по раскаленному асфальту много миль. Сколько прошагал он за свою жизнь, а сколько еще предстоит прошагать. Но он пока не устал от жизни.

На рынке было полно народа. В Верхней Бирме живут люди простые и искренние, и торговля там без обмана. По одежде, по выговору, по манере есть сразу можно признать жителя Верхней Бирмы — в нем нет и капли притворства, нет желания одурачивать другого. Ба Мауну вспомнилось, как был он однажды в Рангуне со своим другом жителем Чаука. Они зашли в столовую и с ними за столик сели двое. Эти двое заказали кхаусве, но съели лишь по полтарелки и ушли. Ба Маун и его друг поразились: как можно так зря тратить деньги. Они всем дорожили: и рисом, и водой, а о деньгах и говорить не приходится. И они хорошо знали, что выбрасывать ничего нельзя, потому что им все доставалось с трудом. Все было полито потом и кровью.

Чайная, куда зашел Ба Маун, была битком набита. Сюда приходили разузнать новости и перекинуться несколькими словами рабочие, торговцы, служащие. Торговцы интересовались ценами на бобовые, Ба Маун — разными событиями: где какое состоялось собрание, когда начались занятия в школах, где был выпускной вечер, какие открылись курсы, как прошел праздник пагоды и вручение подношений, свадьба. Ведь надо было быстро написать статейку, сделать для газеты фотографию. Фотоаппарат надо бы сменить, но за такую маленькую штучку пришлось бы выложить целую кучу денег. Может, на следующий год, когда откроется региональный колледж, у него будет побольше денег и он купит новый фотоаппарат.

В чайную вошел У Сан Щвей. Раньше они порадовались бы встрече, но отношения теперь у них совсем другие, не то что прежде. У Сан Щвей с иголочки одет, а ведь было время, когда оба голодали. Но потом У Сан Щвей перешел на сторону хозяев. Ба Маун тогда работал в профсоюзе рыночных торговцев, а У Сан Щвей служил в муниципалитете, что по тем временам считалось не очень-то благородным. По требованию союза рыночных торговцев был выстроен рынок — старожилы, вероятно, об этом помнят. Руководство, в частности Такин Кхин Нюн, прочили Ба Мауна в управляющие рыночным кооперативом. Судьба его могла бы круто измениться. Но не каждый умеет воспользоваться счастливым случаем. Была также у Ба Мауна возможность баллотироваться в парламент и стать министром в правительстве У Ну. Но Ба Мауна не прельщали высокие посты, он мечтал только о литературе. Да и жену его, кажется, вовсе не привлекала перспектива стать министершей.

С помощью Такин Кхин Нюна, переселившегося в Рангун, Ба Мауну удалось устроиться на работу в журнал «Чеймоун» штатным корреспондентом. Вскоре к нему приехала Кхин Лей — ей надо было лечиться. Но жизнь в Рангуне была для них непривычной. Людей много, комнатки узкие, вечно кто-то стесняет тебя, и ты кого-то стесняешь. Аун Чо Моу с женой вскоре уехали, после чего жизнь в Рангуне стала просто невыносимой. Единственное, что удерживало Ба Мауна в столице, это состояние жены, болевшей раком, и робкая надежда на ее выздоровление, а также чувство вины перед ней, о которой он всегда так мало заботился.

Страстной любви к жене, такой, как в молодости, он уже не испытывал, но на старости лет не хотел жить вдали от нее. Его чувства в ту пору достойны были пера талантливого писателя. Ба Маун жил с мыслью о том, что любимой его скоро не станет, и это наполняло его отчаянием и страхом. Как горько, думал Ба Маун, что всю жизнь он получал от нее больше, чем ей отдавал. Но это было помимо его воли.

Кхин Лей становилась с каждым днем все печальней и буквально таяла на глазах.

— Давай уедем, дорогой, — говорила она. — Я так тоскую по родным местам.

Лечащий врач однажды вызвал к себе Ба Мауна и откровенно ему сказал:

— Вы только зря тратите деньги, ваша жена безнадежна. Возвращайтесь домой, принимать лекарства можно и там. Мне просто жаль вас, я ведь знаю, что вам здесь живется несладко.

Ба Маун был очень благодарен врачу за участие. По правде говоря, ему совсем не хотелось, чтобы Кхин Лей умерла в Рангуне, вдали от родных. Денег мало — похоронить ее здесь и то будет трудно. Но как сказать об этом Кхин Лей? И вдруг Кхин Лей сама заговорила об этом:

— Ба Маун, мне хочется домой. Давай уедем отсюда. Я знаю, врачи отступились от меня. Я буду дома принимать наши бирманские лекарства. Я все знаю, Ба Маун. Сделать ничего нельзя! Давай вернемся. Я хочу умереть на родной земле!

Ба Маун был потрясен и с горечью подумал: «В этой жизни я навсегда останусь твоим должником». Он с трепетом представил себе, как будут, плача, осуждать его на похоронах родственники жены. Он и в самом деле не выполнил своего долга перед женой, хотя всю жизнь был твердо убежден в том, что главное для человека — это выполнять свой долг. Ба Маун ни разу в жизни зря никого не обидел, ни разу никому не солгал, не перебежал дороги…

У Сан Щвей, тот совсем другой, тот старался использовать каждого, кто попадался ему на пути. Со своей беспринципностью он мог бы достигнуть в жизни и большего, потому что всегда прикидывал, с кем выгоднее вместе идти, какая из сторон дает больше благ, больше прав, больше денег. И выбирал он, надо сказать, безошибочно.

Они выпили чайник чая, выкурили по сигарете, и У Сан Щвей ушел. Ушел, не попрощавшись с Ба Мауном. Да и зачем, собственно, ему было прощаться? Ба Маун тоже поднялся. Особых новостей сегодня не было, не то что на прошлой неделе, когда во многих местах проходили собрания. В жаркое время у Ба