Идущие - Абай Тынибеков

– Что? – присев и вертя головой по сторонам, ещё не придя в себя, спросил визирь Гачай.

– Напали! – заорал тысячник.

Визирь Гачай вскочил на ноги. Первое, что он увидел, – огни от множества факелов, которые летели на его воинов сверху, с вершин склонов по обе стороны низины. На фоне мелькавших огней он заметил, как падали и воины, и лошади, сражённые стрелами и брошенными копьями. Он выхватил меч и завертелся на месте, не зная, как поступить. Он увидел, как тысячник бросился к склону, ведя за собой воинов, и как он стал быстро взбираться с ними наверх, пытаясь атаковать противника, но сверху скатилось огромное бревно и сбило всех вниз. Всюду кричали и стонали люди, ржали лошади, и всё это сливалось в невообразимый гвалт. Визирь Гачай ещё не успел принять решение, как вдруг что-то сильно ударило его в правое плечо и опрокинуло на спину. Ничего не понимая, он попытался подняться, взялся за плечо и только теперь понял, нащупав торчащую из него стрелу, что ранен. Надломив её и отбросив в сторону, он поднял оброненный меч, упёрся им в землю и, пошатываясь, встал на ноги, и вновь что-то сильно ударило его, но уже в грудь. Он упал навзничь. Перед его глазами всё вдруг завертелось и вскоре потухло. Он потерял сознание.

* * *

Визири Кутуз и Аасим, находившиеся со своими войсками на других двух разных направлениях, вошедшие одновременно с визирем Гачаем в земли усуней, на территорию их западного крыла, прошедшие туда по подготовленным заранее скрытым проходам, также подверглись внезапному нападению, угодив в западню в ночное время, и, неся большие потери, отступили на свою территорию, избежав неминуемого окружения усунями.

Таким образом, властитель западного крыла усуней сян дуглу Юити-бек при активном содействии отрядов командующего всеми дозорными войсками усуней тысячника Бурчука, имея в рядах своих войск всех воинов тиграхаудов под командованием ю дуглу Демир-бека, нанёс сокрушительное поражение трёмстам сотням воинов правителя канглов Фатих-шаха под командованием его визирей Гачая, Кутуза и Аасима, при этом захватив в плен раненого визиря Гачая. Особенность этой победы властителя западного крыла усуней сян дуглу Юити-бека заключалась в том, что он не прибег к военной помощи ни главного стойбища усуней, ни восточного крыла, справившись своими силами, что, в свою очередь, подтвердило правильность и жизнеспособность реформы в правлении, в том числе военной реформы, впервые проведённой правителем усуней куньбеком Янгуем.

Глава шестая

– Яншенук, твой дядя Фатих-шах потерпел поражение, вступив тайком в наши земли, – Хаан-бек сидел на своём лежаке и смотрел на Яншенука, присевшего напротив. – Но я хочу сказать тебе не об этом. Фатих-шах уже не в том возрасте, чтобы затевать такие войны. Он совершает множество ошибок. Ты скоро поймёшь, к чему я веду этот разговор с тобой. – Хаан-бек подтянул подушку и облокотился на неё. – Я немного устал от дальней дороги… Так вот, воспользовавшись болезнью нашего правителя, твой дядя решил не дожидаться весны и принял решение идти войной на нас в эту пору. На такое никто и никогда не пойдёт, если, конечно, не лишён рассудка. Более того, его войска не были готовы к такому. Этот поход, ещё не начавшись, уже был обречён на поражение, что в итоге и случилось. Теперь все соседние правители будут знать о том, что Фатих-шах, правитель могущественных канглов, которого всегда и все побаивались и уважали, уже не тот. Некоторые из них, кто был обижен им более других, могут поднять головы, прежде склонённые, а во что это перейдёт, известно одним Небесам. – Хаан-бек замолчал, разглядывая лицо Яншенука, очень внимательно слушавшего его. Хаан-бек продолжил: – Пока силён правитель, силён и его народ. Пока правитель принимает обдуманные и справедливые решения, народ будет почитать его и с готовностью подчиняться его воле. Так было и будет всегда. Но что теперь может произойти с народом канглов? С твоим народом, Яншенук. Твой дядя, помимо всего, даже своего главного визиря не стал искать, тем самым показав всем, что не дорожит верными сановниками. Никакой правитель так не поступит, даже если между ним и пропавшим сановником существует какая-то неприязнь. Фатих-шах обязан был сделать всё, чтобы вернуть главного визиря живым или мёртвым. Он этого не сделал. И это уже стало известно всем, в том числе и его визирям. Каждый из них теперь будет помнить об этом, ставя себя на место пропавшего главного визиря, зная, что с ними, случись такое, их правитель поступит так же. К чему может привести такое отношение? К тому, что эти визири перестанут служить ему верой и правдой. Они будут думать не о преданности или делах правления, а только о себе, о том, как бы выжить возле него. Больше они не станут излагать ему правды и давать разумные советы. Теперь они будут говорить только то, что он желает слышать, даже если это далеко от истины. Зачем им честно служить правителю, который в любой момент может пожертвовать ими, и отнюдь не ради высоких целей? То, что совершает Фатих-шах, и есть начало его падения. Это было бы не так важно, если бы не касалось целого народа. – Хаан-бек перекинул подушку и облокотился на неё другой рукой. – Мой правитель, Яншенук, несмотря ни на что, желает иметь сильного и могущественного западного соседа, с которым можно наладить длительные мирные отношения и на которого как на союзника можно рассчитывать в трудную пору, отвечая ему тем же. Фатих-шах, вместо того чтобы наладить добрые связи с нами, своим новым соседом, решил совершенно беспричинно начать с нами войну. Мы не угрожали ему ничем, занимаясь обустройством своей жизни. А вот теперь, Яншенук, я скажу тебе самое главное. Пока твой дядя не натворил ещё больших бед и у себя, и между нами, его нужно сместить и заменить по-настоящему достойным правителем. И этим правителем должен стать ты, единственный единокровный его наследник, его племянник. Положение, сложившееся в твоём народе, очень благоприятствует этому. Наступило весьма подходящее для этого время. Твой народ не осудит тебя за то, что не ты был когда-то казнён, как того требовали многие. Ты тогда был очень мал и ничего не понимал. Таково было решение правителя, и люди поймут тебя. Других же препятствий на твоём пути к власти нет. Ты можешь спросить, как же дядя отнесётся к твоему притязанию на власть. Мой ответ таков: желает он или же не желает расставаться с властью, это уже не имеет никакого значения. Он показал