Идущие - Абай Тынибеков

умнее и хитрее. Это очень важно. Если быть более точным, то лазутчика направил ко мне Наби-бек. Куньбек Янгуй болен, и, когда он поправится, никому не известно, если, конечно, поправится. Насколько мне известно, у куньбека Янгуя нет сыновей, и в случае его кончины на это место взойдёт Наби-бек, а это для меня выгодно, – размышлял визирь Карим, подводя итог удачно реализованной задумки, третьей в череде его новых планов на пути к захвату власти над своим народом, первой из которых было знакомство с Наби-беком, а второй – предложение о создании союза, сделанное им куньбеку Янгую. – Ишбулат-ага всё сделал правильно, но он не знает всего, чего я хотел от него добиться, и ему не следует этого знать. Главное, чего я достиг с его помощью, заключается в том, что он подтвердил лазутчику куньбека Янгуя, вернее, Наби-бека, мои большие возможности здесь, и теперь правителям усуней будет легче принять решение в мою пользу и поддержать меня в борьбе за власть. К тому же усуни теперь будут убеждены в том, что я против союза огузов с канглами, на который якобы уже согласен Хан-суна-шах, хотя на самом деле это он против данного союза… Но об этом усуням не следует знать. А помогу ли я в действительности усуням в противостоянии канглам, я решу позже».

* * *

Джарбаш быстро шёл на поправку и вскоре уже стал снова выходить из жилища, отходить от которого пока не осмеливался. Яншенуку же, как лекарю, поднявшему его на ноги, шаманы не запрещали отходить от своего жилища и подходить к Джарбашу. Вот и теперь Яншенук, увидев, что Джарбаш сидит на улице, подошёл и присел рядом. Джарбаш хотел было подняться и стоя приветствовать его, но Яншенук, коснувшись рукой его плеча, запретил это делать, давая понять, что это могут заметить шаманы.

– Как ты, главный визирь? – тихо спросил Яншенук.

– Всё хорошо, властитель, благодарю, – так же тихо ответил Джарбаш.

– Ты был в забытьи, когда тебя привезли сюда, а я, хоть и был ещё очень слаб, в это поселение приехал верхом на лошади, правда, с завязанными глазами. Шаманы шли пешком и вели наших лошадей. Насколько я помню, от главного поселения шаманов мы добирались в это место почти половину дня. Видимо, из-за плохого состояния нашего с Аззамом тогда и продвигались очень медленно. Так что мы не так далеко от их, – Яншенук кивнул в сторону шаманов, – главного поселения, а оно, как мне кажется, тоже расположено не на большом отдалении от главного стойбища усуней.

– Если это так, властитель, то нам нужно как можно скорее бежать отсюда, пока они не приняли окончательного решения относительно нас, – прошептал Джарбаш.

– Да, главный визирь, спешить, конечно, нужно, – согласился Яншенук и, задумавшись на мгновение, продолжил: – Но мы ничего не знаем о том, что за этим забором. Вполне возможно, что там всё не так просто. Эти шаманы весьма осторожные люди. У них во всём свой порядок. То, как они содержат нас, достойно уважения. Всё время они заняты делами и, казалось бы, никакого внимания на нас не обращают, но при всём при этом постоянно следят за нами. К тому же запреты и ограничения, наложенные на нас, продуманны и имеют смысл.

– Это верно, властитель, они очень дисциплинированны, трудолюбивы и бдительны, – Джарбаш тяжко вздохнул.

– Видишь вон то отдалённое жилище возле загона для скота? – Яншенук взглядом показал на жилище в самом дальнем углу селения. – Оно расположено как-то обособленно от всех остальных, и к нему, как я заметил, редко подходят шаманы. Если во всех остальных жилищах живут люди, то есть мы и шаманы, то в том я никогда никого не видел, но по утрам там убирают шаманы, а с вечера туда заносят дрова и воду. Странно это как-то. Несколько раз ночью я слышал лошадиное ржание, и оно доносилось именно из того угла, но при этом, я точно знаю, через ворота никто не въезжал и не выезжал.

– Что это значит, властитель? – Джарбаш удивлённо посмотрел на Яншенука.

– Не знаю, но, видимо, туда ночами кто-то приезжает на лошади. Может быть, даже не один. А ещё я думаю, что там есть потаённый вход. Весь вопрос в том, как нам попасть туда и всё точно узнать, – задумчиво произнёс Яншенук. – И ты, главный визирь, и мы с Аззамом ночами заперты в своих жилищах, а днями не отходим от них.

– Властитель, может быть, попробовать поговорить с кем-нибудь из шаманов и попытаться у него узнать обо всём этом? – предложил Джарбаш.

– Ни в коем случае, главный визирь. Ты же видишь, какие они. Это не простые люди. Они объединены не по чьему-то велению, а по своей воле. Этих жги калёным железом, а слова лишнего от них не добьёшься. Особая порода, – уважительно сказал Яншенук.

– М-да, что верно, то верно, властитель, – сокрушённо кивнул Джарбаш.

– Ладно, главный визирь, поправляйся, а мне пора идти к себе, засиделись мы с тобой. Шаманам такое поведение может и не понравиться, – поднимаясь, проговорил Яншенук. – Что-нибудь придумаем.

* * *

– Ну что там, Аззам? Получается? – сидя на своём лежаке, тихо спросил Яншенук.

Аззам, присев возле двери, пытался сквозь щель в ней перетереть заострённой щепой верёвку, которой снаружи была закрыта дверь.

– Ещё немного, – пыхтя, тихо ответил тот.

– Полночь уже, – прошептал Яншенук. – Давай я сменю тебя.

– Всё, – поднимаясь и вытирая вспотевший лоб, выдохнул Аззам.

Яншенук скинул наброшенную на плечи шубу, подошёл ближе. Аззам приоткрыл дверь, показывая, что она уже не заперта.

– Теперь действуем, как договорились, – прошептал Яншенук.

Аззам кивнул, взял с лежака свою огромную шубу и заслонил ею, словно пологом, дверной проём, дабы снаружи никто не увидел огня в очаге, когда дверь откроется. Яншенук кивнул, присел, приоткрыл дверь и выбрался наружу. Дверь за ним тут же закрылась. Стояла почти непроглядная тьма. Припав спиной к стене, Яншенук прислушался и, прищурившись, стал всматриваться в сторону жилищ шаманов. Всюду царили ночная тишина и полное безлюдье. Постоянно останавливаясь и оглядываясь, Яншенук приблизился к загону для скота, стараясь осторожно ступать по скрипучему снегу. Скоро он уже обошёл ограждение из жердей и приблизился к одиноко стоящему жилищу. Только теперь он заметил в загоне рассёдланного скакуна, перед которым на земле чернела охапка сена. «Значит, он один», – мелькнуло в голове Яншенука. Он осторожно подошёл к двери в жилище. Сквозь узкие щели в ней пробивались тусклые подрагивающие полоски света. Яншенук присел перед дверью и припал одним глазом к щели. Внутри в очаге горел несильный огонь, а на