Идущие - Абай Тынибеков

Сильная простуда должна была лишить нас жизней, но усуни привезли нас к своим шаманам, и они сумели нас спасти. Сейчас мы в одном из селений шаманов, – начал говорить лекарь, затем, помолчав и подумав о чём-то, спросил: – Скажи мне, главный визирь Джарбаш, как Фатих-шах допустил такое, что ты, его главный визирь, оказался в плену у усуней? Почему он не прислал гонцов и не потребовал отпустить тебя?

– Это долгая история, – Джарбаш прикрыл глаза. – Он перестал доверять мне. Потом отправил с тайной миссией в земли усуней. Ну а дальше я оказался здесь. Получается, что я стал не нужен ему. Теперь я понимаю это.

– Я тоже кангл, – дослушав Джарбаша, тихо сказал лекарь. – И у меня долгая история.

– Как твоё имя? – спросил Джарбаш.

– Яншенук, – лекарь взглянул в глаза Джарбаша. – Но этого, главный визирь, никто не знает. Даже тот человек, что со мной. Никто.

– Как? – от удивления Джарбаш попытался подняться, но обессиленно опустился обратно. – Яншенук?

– Да, главный визирь, – кивнул Яншенук.

– Я слышал только об одном человеке с таким именем. Это было очень давно. Тогда он был маленьким мальчиком. Это был сын брата Фатих-шаха Силкера, – Джарбаш расширенными глазами смотрел на Яншенука. – Так это ты?

– Да, главный визирь, ты прав, это я, – вновь кивнул Яншенук.

– Так твоего отца и тебя по велению правителя казнили же?! – ещё сильнее удивился Джарбаш.

– Мой дядя, Фатих-шах, казнил моего отца, но вместо меня казнил другого мальчика, – вздохнув, пояснил Яншенук.

– Где ты был всё это время и откуда знаешь об этом? – продолжал удивляться Джарбаш.

– Визирь Каплан всё мне рассказал перед смертью. Он меня воспитал, – с горечью в голосе ответил Яншенук.

– Ничего не понимаю, – Джарбаш с трудом повернулся на бок и приподнялся на локте. – Визирь Каплан, насколько я помню, утонул…

– Нет, главный визирь, он не погиб тогда. Он провёл со мной остаток своей жизни, – Яншенук опустил голову. – Таково было веление моего дяди Фатих-шаха.

– Как же так?! В это трудно поверить! Это же… – Джарбаш запнулся на полуслове, что-то обдумывая, затем взглянул в глаза Яншенука и, пытаясь встать, произнёс: – Прости, властитель, но я ничего не знал.

– Лежи, лежи, главный визирь, тебе нужен покой, – Яншенук коснулся плеча Джарбаша, успокаивая его. Тот послушно лёг на спину, но удивлённых глаз не отводил от Яншенука.

– Прости, властитель, но я не могу поверить, что передо мной единственный единокровный наследник правителя всех канглов Фатих-шаха, – прошептал Джарбаш и от волнения надрывно закашлялся.

Яншенук поднялся, взял посудину, что грелась возле огня, налил из неё бульон в чашу и протянул её Джарбашу:

– Попей, главный визирь.

* * *

– Правитель, Берджу вернулся, – войдя в главную юрту и быстрым шагом пройдя в её левое крыло, доложил Наби-бек после почтительного приветствия.

Куньбек Янгуй сидел на лежаке, укрытом мехами, накинув на плечи дорогой халат поверх лёгких одежд.

– Присаживайся, Наби-бек, – предложил куньбек Янгуй.

Наби-бек опустился на большую подушку для сиденья, что лежала на ковре возле лежака.

– Что он привёз? Какие вести, – спросил куньбек Янгуй.

– Визирь Карим, правитель, действительно является самым могущественным среди всех визирей Хан-суна-шаха. Даже великий визирь Майсур уступает ему в этом. К тому же, как стало известно, визирь Карим происходит из очень знатного рода, не менее знатного, нежели Хан-суна-шах. Отношения между ними весьма непростые, даже можно сказать сложные. Насколько я понимаю, правитель, между ними идёт многолетняя и упорная борьба за власть. Визирю Кариму, видимо, не хватает внутренних сил, вот он и ищет союзника среди соседей, так как не может в одиночку одолеть Хан-суна-шаха, – Наби-бек замолчал, подумал о чём-то и продолжил: – Получается, что он через посланника сказал правду тебе, правитель.

– Почему же в таком случае он не обратился за помощью к правителю канглов Фатих-шаху? – резонно рассудил куньбек Янгуй. – Они давние соседи и хорошо знакомы друг другу.

– Полагаю, правитель, что между Хан-с уна-шахом и Фатих-шахом отношения более доверительные, чем между Фатих-шахом и визирем Каримом. К тому же подтвердилось и то, что сказал визирь Карим о его противостоянии созданию военного союза огузов и канглов против нас. Хан-суна-шах, как оказалось, уже почти готов к этому. Видимо, и это имеет значение, – предположил Наби-бек.

– Может быть, Наби-бек, всё может быть, – задумчиво произнёс куньбек Янгуй. – Судя по тому, что визирь Карим готов вступить в войну на нашей стороне и ударить всеми силами в спину канглам, он не очень-то доброжелательно относится к ним, и, вероятно, у него есть на это причины. Поэтому он и обратился ко мне, а не к Фатих-шаху.

– Да, правитель, и именно поэтому он так откровенен с тобой. Он понимает сложившуюся ситуацию и стремится воспользоваться ею с выгодой для себя, – согласился с куньбеком Янгуем Наби-бек.

– По-своему он прав и рассчитал всё правильно. Более подходящей возможности для захвата власти у него не будет.

– Правитель, мне готовить сына в дорогу? – спросил Наби-бек.

– Да, Наби-бек, пришло его время, – кивнул куньбек Янгуй.

* * *

На девятый день после тайной встречи в лесу в окрестностях южного стойбища с посланником визиря огузов Карима Иджими под видом торговца прибыл с небольшим караваном в главное стойбище канглов. Погонщиками и охранниками в караване были его верные друзья. Разместившись вечером на окраине огромного стойбища в юртах для чужеземных торговцев, выспавшись с дороги, с самого утра Иджими, Айю, Баркут и Акташ уже находились на базаре и на указанном главным смотрителем базара месте выкладывали на обозрение, продажу и обмен привезённые с собой товары. Здесь были оружие, ювелирные изделия, конское снаряжение, ковры, кожа и различная посуда. Базар был очень большим и размещался на отдалении от стойбища, занимая огромную территорию. Оставив с товаром Баркута и Акташа, Иджими в сопровождении великана Айю, следовавшего в небольшом отдалении от него, стал ходить по базару, рассматривая товары, торговцев и покупателей. Всюду царил строго установленный порядок. Походив какое-то время, Иджими понял, почему главный смотритель разместил его на окраине базара, где торговля была не столь бойкой, как в центре. Причиной этому был товар, привезённый Иджими. Он представлял собой изделия различных мастеров и не был однородным, а в центральной части базара, как заметил Иджими, каждый торговец выставлял изделия только одного предназначения, и поэтому получалось так, что все торговцы оружием имели своё место, все торговцы кожей – своё, все торговцы коврами тоже своё, и искать такой товар, как у них, в других местах на базаре покупателям не приходилось. Это было удобно для всех. При этом, как ещё заметил Иджими, товар, имеющий запахи, различные специи и пряности,