Идущие - Абай Тынибеков

маленькой рыжей бородкой прилёг на овечью шкуру на снегу с другой стороны дерева и осторожно высунул голову над сугробом. На расстоянии двух полётов стрелы от них в низине, представлявшей собой старое высохшее русло реки, тянувшееся среди леса с запада на восток, трудились канглы. Их было не менее сотни. Одни из них расчищали проход, стаскивая сушняк вверх по склонам и бросая среди деревьев. Другие разгребали деревянными лопатами снег.

Молодой воин спустился на место. Старый воин сидел и что-то жевал.

– Проход для войск готовят. На, поешь немного, – старый воин протянул молодому кусочек сыра. – Хорошо, что они собак с собой не привели. Те бы уже учуяли нас. Ветер постоянно меняется. – Старый воин прищурился и взглянул сквозь ветви на небо.

– Бо, хорошее место они нашли, да? – откусывая дольку сыра, прошептал молодой воин.

– Да, Жимшак, место дикое и труднодоступное. Особенно при обильных снегопадах, – кивнул Бо. – К тому же эта низина тянется по лесу почти к западному стойбищу тиграхаудов. Прежде, говорят, здесь была хорошая, многоводная река. Но, с тех пор как она иссякла и иссохла, эти места перестали интересовать людей. Кому нужно пустое русло! Дикий зверь даже сюда не ходит и охотников не подводит. Канглы знают, что делают. – Бо взглянул на Жимшака, улыбнулся и слегка хлопнул его по плечу. – Но и мы не бараны, да?

– Это верно, Бо, – Жимшак засиял в улыбке, обнажая маленькие зубы. Они оба прикрыли ладонями рты и недолго посмеялись.

– Ну-ка глянь, как они там, – показав большим пальцем себе за спину, прошептал Бо.

Жимшак вновь прилёг на шкуру, высунул голову над сугробом, понаблюдал за канглами и спустился на место.

– Всё так же, только немного продвинулись к нам, – прошептал Жимшак.

– Нужно уходить отсюда. Скоро здесь могут появиться их дозоры, – взглянув на Жимшака, прошептал Бо, поднимаясь на ноги и запахивая на себе овечью шубу. – Собирай вещи, уходим.

Жимшак ловко свернул обе шкуры, на которых они сидели, связал их верёвками, стянул ещё одну, на которую они ложились, следя за канглами, и её тоже свернул и связал. Закинул через плечо два налучья с луками и два колчана со стрелами, запахнул плотнее шубу на себе, поправил на поясе меч и кинжал, взял в одну руку шкуры, а в другую небольшой старый кожаный мешок с едой и посмотрел на Бо. Тот кивнул. Жимшак развернулся и, осторожно ступая по их же старым следам, стал продвигаться в обратном направлении на восток. Бо подхватил две большие еловые лапы, приготовленные заранее, тщательно замёл ими место засидки, затем спиной вперёд направился за Жимшаком, заметая колючими ветвями все следы за собой.

* * *

Визирь Гачай продвигался во главе своих войск. Впереди на небольшом отдалении шла передовая сотня. Ближе к полудню они вступили в низину с ровным и довольно широким дном, тянувшуюся среди лесной гущи почти без изгибов строго на восток. В этом месте их ожидала сотня дальнего дозора вместе с группой лазутчиков, которые и подготовили для них проход. Снег в низине был почти весь расчищен, и на фоне нетронутого искрящегося на солнце иссиня-белого снега, лежавшего подушками на еловых лапах, сразу бросался в глаза грязно-серый цвет бесформенных бугров, тянувшихся вдоль склонов в низину. Всюду под копытами лошадей валялись сухие ветки, а наверху, на склонах, по которым тянулись следы от ног, торчали поднятые туда и брошенные там брёвна. Ширина старого русла позволяла двигаться по пять всадников в ряд. Визирь Гачай посмотрел по сторонам, вверх по склонам и увидел там свои дозоры, продвигающиеся среди деревьев. Десять тысячников вели скакунов по бокам от него и за его спиной.

– Атаковать будем на рассвете, – взглянув на тысячника справа, тихо произнёс визирь Гачай. Военачальник молча кивнул.

* * *

Наступила ночь. В низину она опустилась почти внезапно и окутала её непроглядной теменью. Войска канглов под предводительством визиря Гачая, не запаляя факелов, продолжали медленно продвигаться вперёд.

– Визирь, нам всё-таки следовало взять с собой сменных лошадей, – повернув голову в направлении визиря Гачая, но не видя его лица, тихо произнёс тысячник справа. – Лошади под нами устали от долгого перехода. Трудно будет на них атаковать с марша. Это здесь всё расчищено, а перед стойбищем будет глубокий снег.

– Поздно уже думать об этом. Со сменными лошадьми мы бы растянулись на большое расстояние и были бы более заметными. Перед рассветом остановимся на небольшой отдых, – недовольно произнёс визирь Гачай, понимая, что тысячник прав.

Пройдя почти всю ночь, они остановились. Воины спешились, справляя нужду, разминая затёкшие тела и поправляя конскую амуницию. До рассвета оставалось совсем немного времени. Прибыл гонец от сотника передовой сотни и сообщил о том, что низина вместе с лесом заканчивается уже невдалеке, а дальше, вплоть до самого стойбища, открытая местность.

Визирь Гачай устало опустился на расстеленную для него овечью шкуру, затем откинулся на спину, вытянул ноги и закрыл глаза. С того момента, как Фатих-шах вызвал его к себе и объявил о начале вторжения в земли усуней, он потерял покой. В его душе поселились сомнение и смятение, а голову одолевали тревожные мысли. Он пытался понять, почему с ним вдруг такое творится, но особых причин этому так и не нашёл. Он понимал, что обычно военные действия не начинаются зимой, как это решил сделать Фатих-шах, но понимал и то, что не это породило его беспокойство. Пропажа главного визиря Джарбаша и посланного на его поиски отряда лазутчиков тоже не была причиной его тревог, хотя, конечно же, бередила душу таинственностью. Что-то другое, более пугающее, постоянно сжимало его сердце, вызывая чувство почти панического страха. Пребывая все эти дни в таком расположении духа, он не мог ни пить, ни есть, ни спать, и выступил в поход крайне измождённым и обессиленным, и только по этой причине совершил много ошибок, в том числе совершенно забыл дать распоряжение о сменных скакунах, о чём теперь очень сожалел. Замечание, сделанное тысячником по этому поводу, очень сильно раздражало его, как, впрочем, и мысли о предстоящей атаке на ослабших скакунах, через глубокий снег, на хорошо просматриваемой местности… Он не хотел думать о том, что никакой внезапности нападения в таком случае не получится, но думал об этом, так как всегда жил с повышенным чувством ответственности за порученное ему дело.

Сильно утомлённый и физически, и душевно, он не заметил, как крепко уснул. Пробудился он от криков и оттого, что кто-то тряс его за плечо.

– Визирь, вставай, на нас напали! – кричал тысячник, склонившись