Идущие - Абай Тынибеков

свою немощность во всём: и в управлении народом, и по отношению к своим сановникам, и по отношению к нам. Мы поможем тебе в его смещении с трона, и если возникнет необходимость, то устраним его. Для нас он враг, и наши действия будут вполне оправданны. А в возведении на трон канглов тебе поможет главный визирь Джарбаш. Он не снят с высокого поста и не объявлен погибшим. К тому же у него много верных людей там, на помощь которых и он, и ты можете смело рассчитывать. Ну а мы, конечно же, поможем золотом. И вот ещё что. Мы должны думать о будущем наших народов, об отношениях между ними. А они должны быть прочными и долгосрочными. На возникновение такого добрососедства между нами ты, Яншенук, можешь повлиять очень значительно. Причём сделать это не как правитель канглов, а как молодой человек, имеющий чувства к дочери нашего правителя, а, как мне известно, чувства у вас с ней взаимные. Таким образом, породнившись между собой на самом высоком уровне, канглы и усуни станут братскими народами, что очень сильно укрепит наше совместное влияние на всей этой огромной территории. – Хаан-бек высказался и замолчал, продолжая смотреть на Яншенука.

Яншенук сидел с очень задумчивым видом, затем спросил:

– А главный визирь Джарбаш знает обо всём этом?

– Я ожидал от тебя этого вопроса, Яншенук. Он не знал. Теперь ты сам можешь рассказать ему. Он должен услышать всё из твоих уст. Заодно узнаешь и его мнение относительно всего этого и, что важнее всего, поймёшь, нужен он тебе в будущем или же нет. Станет ли он поддерживать тебя и обретёшь ли в нём союзника. Не забывай, что у него среди народа, помимо врагов, есть и сторонники, а они тебе могут пригодиться.

* * *

Куньбек Янгуй впервые за долгие дни покинул свою юрту и вышел на берег.

Накинув на плечи шубу, заложив руки за спину, он наслаждался свежим и чистым воздухом, с удовольствием вдыхая приятную прохладу. Он пребывал в превосходном настроении не только потому, что одержал первую победу над канглами, а ещё и оттого, что теперь осознавал её истинное значение, заключавшееся в том, что она предотвратила большую кровопролитную войну, ожидаемую предстоящей весной.

Услышав за спиной топот копыт, куньбек Янгуй развернулся и увидел Наби-бека, подъехавшего к главной юрте. Спешившись и передав скакуна подошедшему воину, Наби-бек направился к нему. Обменявшись приветствиями, они оба некоторое время смотрели на обширную водную гладь, пока Наби-бек не нарушил молчания.

– Правитель, я рад видеть тебя в полном здравии вне стен юрты. Закончилось, наконец, твоё добровольное заточение. От этой благой новости на лицах всех твоих подданных сегодня появилась улыбка и радость вновь вселилась в их души, – Наби-бек повернулся к куньбеку Янгую и, улыбаясь, приложил руку к груди, слегка склонив голову.

– Благодарю тебя, мой доблестный дуглу Наби-бек. Долгожданный день наступил, и мне больше не придётся обманывать и пугать народ своим мнимым нездоровьем. Если бы не необходимость, разве я посмел бы так поступить?! Хвала Небесам, всё это благополучно закончилось.

– Правитель, твоя мудрая задумка принесла должный результат. Всё получилось гораздо лучше, нежели мы ожидали, – Наби-бек с благодарностью смотрел в глаза правителю.

– Это верно, Наби-бек. Но эта задумка, как мы с тобой знаем, исходит от нашего мудреца, вновь оказавшего добрую услугу своему народу, и об этом нам не следует забывать. Он не приемлет наград, и я не знаю, как отблагодарить его… Как, впрочем, всегда в подобных случаях. Его жизнь и есть служение своему народу. Таким, как он, ты порой готов подарить все богатства мира, но они в этом не нуждаются, с лёгкостью отвергают, не воспринимая богатства как особые блага и не находя в них какого-либо смысла, и при этом смотрят на тебя как на несмышлёного юнца. Оттого что ты это знаешь, но никак больше не умеешь выразить свою благодарность, ты сам себя чувствуешь неблагодарным по отношению к ним. Так они обезоруживают тебя и превращают в их вечного должника. Это единственный узел, который я не могу развязать. Удастся ли кому-то когда-то сделать это? Хотел бы я увидеть этого человека, – куньбек Янгуй задумчиво улыбнулся.

– Прости, правитель, я не хотел огорчить тебя, выглядя человеком, неспособным по достоинству оценить чей-то вклад в наше общее дело, – Наби-бек удручённо отвёл взгляд от правителя.

– Я знаю, Наби-бек, что ты не такой, – коснувшись рукой его плеча, успокоил куньбек Янгуй и деликатно перевёл разговор на другую тему: – Скоро по моему приглашению прибудет властитель западного крыла сян дуглу Юити-бек и вместе с ним ю дуглу Демир-бек. Также я позвал командующего дозорными войсками тысячника Бурчука. Мы должны встретить их по достоинству и дать пир в их честь. К тому же они заслуживают высоких наград. Подумай об этом, Наби-бек. А теперь пойдём отсюда, а то я, признаться, немного озяб. Не хотелось бы заболеть по-настоящему.

Куньбек Янгуй и дуглу Наби-бек засмеялись и направились в сторону главной юрты.

* * *

Хаан-бек задолго до рассвета выехал через потаённую дверь в частоколе и направился по узкой тропе среди дремучего ельника. Несмотря на темноту, он вёл скакуна уверенно, так как знал эту лесную дорогу настолько хорошо, что мог бы продвигаться по ней с закрытыми глазами. К тому же и его конь очень хорошо помнил её и зачастую доставлял спящим в седле своего уставшего хозяина до селения. На половине пути от этого места до главного поселения шаманов тропа уходила вверх и шла по отвесному склону одинокой горы, где лес окаймлял её и смыкался за ней. На этом участке всадник должен был обязательно сойти с коня и вести его на поводу, что и сделал Хаан-бек.

Здесь было немного светлее, чем внизу, среди деревьев. Хаан-бек благополучно преодолел опасный отрезок пути и запрыгнул в седло, но не успел проехать и ста шагов, как вдруг слева от себя заметил какое-то движение среди деревьев. Хаан-бек замер, прислушался и стал всматриваться, но ничего не услышал и не смог рассмотреть. Он снял варежку и прижал ладонь к шее коня – тот был спокоен. «Значит, это не волки», – подумал Хаан-бек и, проехав немного вперёд, остановился, низко склонившись с коня. Он увидел на снегу следы от копыт одной лошади. Они вели сюда от главного поселения шаманов, куда и направлялся Хаан-бек, но в этом месте уходили в сторону от тропы, в лесные дебри.

Хаан-бек повернул скакуна и тихим шагом повёл его по следам. Попетляв среди деревьев, следы