Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

которых живут прокаженные, — они, несомненно, великолепны. Однако за этим фасадом филантропии и милосердия может твориться все, что угодно. Между прочим, кому принадлежит это место? Какие именно филантропы его основали и субсидируют?

— Это легко уточнить. Одну минуту.

Леблан перелистал справочник.

— Это частное предприятие, основанное группой филантропов во главе с Аристидисом. Как вам известно, он сказочно богат и щедро жертвует на благотворительные цели. Аристидис основал больницы в Париже и Севилье. По сути дела, это его организация — другие филантропы ему содействуют.

— Итак, это предприятие Аристидиса. А Аристидис был в Фесе, когда там находилась «Олив Беттертон».

— Аристидис! — смачно воскликнул Леблан. — Mais… c’est colossal![580]

— Согласен.

— C’est fantastique![581]

— Безусловно.

— Enfin… c’est formidable![582]

— Несомненно.

— Но вы понимаете, насколько это страшно? — Возбужденный Леблан едва не ткнул указательным пальцем в лицо собеседнику. — Этот Аристидис стоит практически за всем: банками, правительствами, промышленными предприятиями, вооружением, транспортом! Его никогда не видят и о нем очень редко слышат! Он сидит и покуривает в своем испанском замке, иногда черкнет несколько слов на клочке бумаги и бросит его на пол. Секретарь подползает на четвереньках и подбирает этот клочок, а через несколько дней крупный парижский банкир пускает себе пулю в лоб!

— С каким драматизмом вы все это обрисовали, Леблан! Но удивляться нечему. Президенты и министры делают важные заявления, банкиры что-то напыщенно вещают, сидя за роскошными столами, а потом выясняется, что за всем этим пышным великолепием скрывается маленький незаметный человечек, обладающий реальной властью. Неудивительно, что за всеми исчезновениями стоит Аристидис, — фактически нам раньше следовало это предположить. Вся история — грандиозная коммерческая афера. Никакой политики. Вопрос в том, что нам с этим делать.

Лицо Леблана помрачнело.

— Это будет нелегко. Если мы ошибаемся… о таком варианте я и думать боюсь! А если мы правы, нам придется это доказать. Вы понимаете, что стоит нам начать расследование, как его могут отменить на самом высоком уровне? Да, нам будет трудновато… Но… — он выразительно поднял короткий указательный палец, — это будет сделано.

Глава 20

Автомобили поднялись по горной дороге и остановились у больших ворот в скале. Машин было четыре. В первой находились французский министр и американский посол, во второй — британский консул, член парламента и шеф полиции, в третьей — два участника бывшей королевской комиссии и два известных журналиста. В каждой из трех машин присутствовали сопровождающие лица. В четвертом автомобиле находились люди, неизвестные широкой публике, но пользующиеся авторитетом в своей среде. Среди них были капитан Леблан и мистер Джессоп. Шоферы в униформах открывали дверцы и помогали выйти высоким гостям.

— Надо надеяться, — пробормотал министр, — что нам не придется контактировать с пациентами.

— Du tout, monsieur le ministre[583], — тут же успокоил его один из сопровождающих. — Приняты все меры предосторожности. Инспекция будет производиться только на расстоянии.

На лице пожилого министра отразилось явное облегчение. Посол что-то заметил насчет прогресса в лечении проказы.

Большие ворота распахнулись. Несколько человек — коренастый темноволосый директор, высокий и светловолосый заместитель директора, двое известных врачей и знаменитый химик — приветствовали визитеров цветистыми французскими фразами.

— A cher[584] Аристидис? — осведомился министр. — Я искренне надеюсь, что недомогание не помешало ему выполнить обещание и встретиться с нами здесь.

— Мсье Аристидис вчера прилетел из Испании, — ответил заместитель директора. — Он ожидает вас внутри. Позвольте, ваше превосходительство, показать вам дорогу.

Посетители двинулись следом за ним. Министр с беспокойством посмотрел направо. Прокаженные выстроились вдалеке от решетчатой ограды. Его превосходительство облегченно вздохнул — отношение министра к проказе оставалось на уровне Средневековья.

Мистер Аристидис ожидал гостей в прекрасно меблированном современном салоне. Последовали поклоны, комплименты и представления. Смуглолицые слуги в белых одеяниях и тюрбанах подали аперитивы.

— У вас здесь чудесно, сэр, — сказал Аристидису один из молодых журналистов.

Старик по-восточному прижал руки к груди:

— Я горжусь этим местом. Можно сказать, это моя лебединая песнь, мой последний дар человечеству. На него не жалели расходов.

— В самом деле, — подтвердил один из местных врачей. — Здесь просто мечта профессионала. Мы и в Штатах были неплохо устроены, но здесь… Это помогает нам достигать отличных результатов.

Его энтузиазм оказался заразительным.

— Ваше предприятие заслуживает всяческих похвал, — промолвил посол, вежливо кланяясь Аристидису.

— Бог был милостив ко мне, — скромно отозвался старик.

Сгорбившись на стуле, он походил на маленькую желтую жабу. Член парламента пробормотал на ухо старому и глуховатому сотруднику королевской комиссии, что Аристидис являет собой весьма любопытный парадокс.

— Вероятно, старый мошенник разорил миллионы людей и заграбастал столько денег, что не знает, куда их девать, — вот и передает их в другие руки.

Пожилой судья, к которому он обращался, пробормотал в ответ:

— Интересно, какие результаты могут оправдать столь чудовищные расходы? Большинство великих открытий, облагодетельствовавших человечество, были осуществлены при помощи куда более простого оборудования.

— А теперь, — сказал Аристидис, когда с любезностями и аперитивами было покончено, — вы, надеюсь, окажете мне честь, разделив со мной простую трапезу. Доктор ван Хейдем будет выполнять обязанности хозяина. Я на диете и ем очень мало. После еды вы начнете осмотр здания.

Провожаемые радушным доктором ван Хейдемом, гости с энтузиазмом направились в столовую. За два часа полета и час езды в автомобиле они успели проголодаться. Изысканная пища заслужила особое одобрение министра.

— Мы наслаждаемся нашим скромным комфортом, — сказал ван Хейдем. — Свежие фрукты и овощи доставляют самолетом дважды в неделю; мясом и цыплятами мы тоже обеспечены. Конечно, у нас мощные холодильные устройства. Тело должно пользоваться всеми ресурсами науки.

Еда сопровождалась отборными винами. Затем подали кофе по-турецки. После трапезы гостям предложили приступить к инспекции. Экскурсия заняла два часа и была весьма подробной. Министр был рад, когда она подошла к концу. Его чересчур ошеломили сверкающие лаборатории, бесконечные белые коридоры и особенно обилие научной информации.

Хотя интерес министра был поверхностным, остальные оказались более пытливыми в своих расспросах. Особое любопытство вызывали жилищные условия персонала и некоторые другие детали. Доктор ван Хейдем охотно демонстрировал гостям все, что они хотели видеть. Леблан и Джессоп (первый сопровождал министра, а второй — британского консула) немного отстали от прочих, возвращаясь в салон.

— Вроде бы здесь никаких следов, — возбужденно шепнул Леблан.

— Пожалуй.

— Mon cher, если мы, как гласит ваша пословица, лаяли не на то дерево, разразится катастрофа. Столько недель потрачено, чтобы все это организовать! Что касается меня — моей карьере придет конец.

— Мы еще не побеждены, — заметил Джессоп. — Я уверен, что наши друзья здесь.

— Но нет ни малейших признаков…

— Конечно,