Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Мы добьемся успеха, — уверенно заявил Джессоп. — Интересно…

— Да?

— Мы считали, что они направились к северу — к Средиземному морю. Предположим, они полетели на юг.

— Назад по собственным следам? Но в таком случае куда они могли лететь? Там Атласские горы, а за ними пустыня.

— Сиди́, ты клянешься, что все будет так, как ты обещал? Заправочная станция в Чикаго?

— Ты ее получишь, Мохаммед, если мы выберемся отсюда.

— Успех зависит от воли Аллаха.

— Будем надеяться, что Аллах хочет сделать тебя владельцем заправочной станции в Чикаго. А почему именно в Чикаго?

— Сиди, брат моей жены уехал в Америку и приобрел там заправочную станцию. Ты хочешь, чтобы я всю жизнь провел на краю света? Здесь есть деньги, хорошая пища, ковры и женщины, но это не современно — не по-американски.

Питерс задумчиво вглядывался в полное достоинства смуглое лицо. Мохаммед в белом одеянии являл собой величественное зрелище. Какие странные желания таятся в человеческом сердце!

— Не уверен, что ты поступаешь разумно, — вздохнул Питерс, — но будь по-твоему. Конечно, если нас раскроют…

Улыбка на смуглом лице продемонстрировала сверкающие белизной зубы.

— Это означает смерть — во всяком случае, для меня. Возможно, не для тебя, Сиди, так как ты им нужен.

— Они тут на короткой ноге со смертью, верно?

Мохаммед презрительно пожал плечами:

— Что такое смерть? Это также воля Аллаха.

— Ты помнишь, что должен сделать?

— Да, Сиди. Я должен отвести тебя на крышу после наступления темноты и положить в твою комнату одежду, какую ношу я и другие слуги. Все остальное — потом.

— Правильно. А сейчас лучше выпусти меня из лифта. Кто-нибудь может заметить, что мы катаемся вверх-вниз, и что-то заподозрить.

Вечером были танцы. Энди Питерс танцевал с мисс Дженсен, прижимая ее к себе и что-то шепча ей на ухо. Когда они медленно проплыли мимо того места, где стояла Хилари, он поймал ее взгляд и дерзко подмигнул.

Хилари закусила губу, чтобы сдержать улыбку, и быстро отвела глаза.

Она посмотрела на Беттертона, стоящего у противоположной стены и разговаривающего с Торквилом Эрикссоном, и слегка нахмурилась.

— Потанцуете со мной, Олив? — послышался рядом голос Мерчисона.

— Конечно, Саймон.

— Только я не слишком хороший танцор, — предупредил он.

Хилари старалась ставить ноги туда, где партнер не мог на них наступить.

— Неплохое упражнение, — пыхтя, заметил Мерчисон. — На вас ужасно красивое платье, Олив.

Беседа казалась сошедшей со страниц старомодного романа.

— Рада, что оно вам нравится, — сказала Хилари.

— Выбрали в отделе мод?

— Да, — ответила Хилари, не поддаваясь искушению сказать: «А где же еще?»

— Должен заметить, — продолжал Мерчисон, — что у них все отлично организовано. Недавно говорил об этом Бьянке. Здесь прямо «государство всеобщего благосостояния». Никаких забот — ни о деньгах, ни о налогах, ни о хозяйстве, ни о ремонте. Все делают за вас. Для женщины это просто чудесная жизнь.

— Бьянка тоже так считает?

— Сначала ей было немного не по себе, но потом она вступила в несколько комитетов, стала организовывать дискуссии и лекции. Бьянка жалуется, что вы в этом не участвуете.

— Боюсь, что я не из той категории, Саймон. Меня никогда не вдохновляла общественная деятельность.

— Да, но вам, женщинам, нужно как-то развлекаться. Вернее, не развлекаться, а…

— Чем-то заниматься? — подсказала Хилари.

— Вот именно. Современной женщине это просто необходимо. Я понимаю, что женщины вроде вас и Бьянки в какой-то мере проявили самопожертвование, прибыв сюда. Ни вы, ни она, к счастью, не принадлежите к миру науки — боже избавь от ученых женщин! Большинство из них просто невыносимы! Я сказал Бьянке: «Дай Олив время освоиться». К этому месту нужно привыкнуть. Сначала возникает эффект клаустрофобии, но это проходит…

— Вы имеете в виду, что можно привыкнуть ко всему?

— Ну, это зависит от человека. Например, Тому приходится нелегко. Кстати, где он? А, вижу, разговаривает с Торквилом. Они прямо неразлучны.

— Мне это не слишком нравится. Не думаю, что у них много общего.

— Молодой Торквил кажется очарованным вашим мужем. Следует за ним повсюду.

— Я заметила. Интересно, почему?

— Ну, у него всегда имеется в запасе какая-нибудь замысловатая теория. Я не в состоянии уследить за ним, так как он скверно говорит по-английски, а Том слушает и вроде бы понимает.

Танец кончился. Подошел Энди Питерс и пригласил Хилари на следующий танец.

— Я заметил, как вы страдали за правое дело, — усмехнулся он. — Вам здорово отдавили ноги?

— Я была достаточно проворна.

— А мою работу вы заметили?

— С мисс Дженсен?

— Да. Могу сказать без ложной скромности, что имел ощутимый успех. Эти угловатые близорукие девицы необычайно податливы.

— Вы производили впечатление всерьез увлеченного ею.

— Этого я и добивался. При соответствующем обращении девушка может оказаться полезной. Она знает многое, что здесь творится. Например, завтра сюда прибудут важные персоны — врачи, правительственные чиновники, парочка богатых попечителей.

— Думаете, нам может представиться шанс…

— Нет, не думаю. Держу пари, на этот счет позаботятся как следует, так что не питайте ложных надежд. Но это важно, потому что мы узнаем, как происходят такие процедуры, и в следующий раз, возможно, нам кое-что удастся. А пока что, кормя с руки Дженсен, я могу выкачивать из нее разнообразную информацию.

— И кто-то из посетителей знает…

— Об организации? Уверен, что нет. Они просто инспектируют лепрозорий и медицинские исследовательские лаборатории. Это место недаром построено как лабиринт — постороннему не догадаться о его размерах. Думаю, несколько перегородок будут закрыты и нас полностью изолируют.

— Это выглядит невероятным.

— Знаю. Здесь почти все время чувствуешь себя как во сне. Слава богу, тут нет детей! Вы должны радоваться, что бездетны.

Питерс почувствовал, как внезапно напряглось ее тело.

— Простите, я ляпнул что-то невпопад. — Он подвел Хилари к стульям. — Я вас обидел?

— Нет, это не ваша вина. У меня был ребенок, и он умер — вот и все.

— У вас был ребенок? — Он изумленно уставился на нее. — Я думал, вы замужем за Беттертоном всего полгода.

Хилари покраснела.

— Да, конечно, — быстро сказала она. — Но я была замужем раньше. С первым мужем я развелась.

— Понятно. Самое скверное в этом месте то, что ничего не знаешь о прошлом соседей, поэтому рискуешь сказать что-то не то. Мне трудно представить, что я ничего о вас не знаю.

— Как и я о вас. Ни где вы росли, ни какая у вас семья.

— Я рос в строго научной атмосфере — среди колб и пробирок. Никто вокруг ни о чем другом не думал и не говорил. Но я не был вундеркиндом. Гением была моя сестра. Она