Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

сами сказали, умеющий возиться с пробирками и микроскопом, но не имеющий никаких талантов к руководству паршивым офисом, не говоря уже о целом мире! Или ваш муж — человек, чьи нервы напряжены до предела и который не может думать ни о чем, кроме грозящего ему возмездия. Я привел в пример людей, которых знаем мы оба, но здесь все такие — во всяком случае, те, с которыми мне приходилось сталкиваться. Некоторые из них гении в своей области, но никак не в качестве руководителей мироздания! То, что мы с вами слышали, — зловредная чушь!

Хилари села на бетонный парапет и провела рукой по лбу.

— Пожалуй, вы правы, — сказала она. — Но облака восторга все еще плывут. Как это удается директору? Должно быть, он сам верит в то, что говорит.

— Такие вещи всегда кончаются одинаково, — мрачно произнес Питерс. — Появляется безумец, который считает себя Богом. В истории такое случалось множество раз, причем достигало успеха. Сегодняшняя лекция едва не подействовала даже на меня, а о вас и говорить не приходится. Если бы я не вытащил вас сюда… — Внезапно его поведение изменилось. — Наверное, мне не следовало так поступать. Беттертон сочтет это странным.

— Не думаю. Сомневаюсь, что он вообще обратит на это внимание.

— Я вам сочувствую, Олив. Для вас, должно быть, сущий ад видеть, как он опускается все ниже.

— Мы должны выбраться отсюда! — воскликнула Хилари.

— И выберемся.

— Вы говорили это раньше, но я не вижу никакого прогресса.

— И напрасно. Я не сидел без дела.

Хилари удивленно посмотрела на него.

— У меня нет конкретного плана, но я приступил к подрывной деятельности. Здесь немало недовольных — куда больше, чем известно нашему богоподобному герру директору. Я имею в виду скромных и незаметных сотрудников организации. Еда, деньги, роскошь и женщины — это еще не все. Я вытащу вас отсюда, Олив.

— И Тома?

Лицо Питерса омрачилось.

— Выслушайте меня, Олив, и постарайтесь мне поверить. Том сделает все, что от него зависит, чтобы остаться здесь. В этом месте он… в большей безопасности, чем во внешнем мире.

— Безопасности? Странное слово.

— Я использовал его намеренно.

Хилари нахмурилась:

— Не понимаю, что вы имеете в виду. Том не… Вы не думаете, что он психически болен?

— Ни в малейшей степени. Он боится и нервничает, но в таком же здравом уме, как мы с вами.

— Тогда почему вы говорите, что здесь он в большей безопасности?

— Клетка вообще очень безопасное место, — медленно отозвался Питерс.

— О нет! — воскликнула Хилари. — Не убеждайте меня, что вы тоже в это верите, что массовое внушение или гипноз подействовали и на вас. Безопасность, покорность… Мы должны протестовать! Должны хотеть быть свободными!

— Знаю, — кивнул Питерс. — Но…

— Во всяком случае, Том отчаянно стремится вырваться отсюда.

— Возможно, он не знает, что для него лучше.

Внезапно Хилари вспомнила намеки Тома. Если он выдал секретную информацию, то ему грозит судебное преследование за разглашение государственной тайны. Несомненно, Питерс подразумевал именно это, но Хилари была тверда в своем решении. Даже приговор к тюремному заключению лучше пребывания здесь.

— Том тоже должен выйти отсюда, — упрямо заявила она.

— Будь по-вашему, — с горечью сказал Питерс. — Я вас предупредил. Хотел бы я знать, за что вы так любите этого парня?

Хилари испуганно посмотрела на него. С ее губ уже были готовы слететь слова, но она вовремя сдержалась. «Я не люблю его, — хотела сказать Хилари. — Том ничего для меня не значит. Он был мужем другой женщины, и я чувствую себя ответственной перед ней… — После этого она бы добавила: — Если я о ком-то и беспокоюсь, так это о вас!»

— Наслаждались обществом этого скучного американца? — осведомился Том Беттертон, когда Хилари вошла в их спальню. Он лежал на кровати и курил.

Хилари слегка покраснела:

— Мы прибыли сюда вместе и ко многому относимся одинаково.

Беттертон рассмеялся:

— Я вас не виню. — Он посмотрел на нее новым, оценивающим взглядом. — Вы красивая женщина, Олив.

Хилари с самого начала убедила Тома обращаться к ней по имени его жены.

— Да, — продолжал он, окидывая ее взглядом с головы до ног. — Вы чертовски красивая женщина. Я сразу это заметил, хотя сейчас мне не до того.

— Возможно, это к лучшему, — сухо промолвила Хилари.

— Я абсолютно нормальный мужчина, моя дорогая, — во всяком случае, был таковым. Один бог знает, что я представляю собой теперь.

Хилари села рядом с ним.

— Что с вами происходит, Том? — спросила она.

— Я же говорил вам — не могу сосредоточиться. Как ученый я кончен. Это место…

— Но ведь другие — по крайней мере большинство — не чувствуют себя так, как вы?

— Очевидно, они слишком толстокожи.

— Некоторые из них достаточно темпераментны, — заметила Хилари. — Если бы у вас был здесь хоть один настоящий друг…

— Ну, у меня есть Мерчисон, хотя он порядочный зануда. А в последнее время я часто вижусь с Торквилом Эрикссоном.

— Вот как? — почему-то это удивило Хилари.

— Да. У него потрясающая голова. Хотел бы я иметь такую же.

— Он странный тип, — сказала Хилари. — Меня он всегда немного пугал.

— Пугал? Торквил? Да он тихий как ягненок! В некоторых отношениях он словно младенец — совсем не знает жизни.

— Тем не менее он меня пугает, — настаивала Хилари.

— Очевидно, у вас тоже шалят нервы.

— Пока нет, но, думаю, вскоре начнут шалить. Том, держитесь подальше от Торквила Эрикссона.

Он уставился на нее:

— Почему?

— Не знаю. Но чувствую, что так будет лучше.

Глава 17

Леблан пожал плечами:

— Они наверняка покинули Африку.

— Это еще неизвестно, — возразил Джессоп.

— Все указывает на это. — Француз покачал головой. — В конце концов, мы ведь знаем, куда они направляются, не так ли?

— Если они направляются туда, куда мы предполагаем, то зачем начинать путешествие в Африке? Где-нибудь в Европе это было бы гораздо проще.

— Верно. Но тут есть и другой аспект. Никто не ожидал, что они соберутся и начнут путешествие здесь.

— И все же, по-моему, причина не только в этом, — настаивал Джессоп. — К тому же только маленький самолет мог воспользоваться тем аэродромом. Перед тем как пересечь Средиземное море, им пришлось бы где-нибудь сесть и заправиться. Тогда они, безусловно, оставили бы какие-нибудь следы.

— Mon cher, мы провели расследование во всех возможных местах…

— Люди со счетчиками Гейгера в конце концов должны что-то обнаружить. Ведь число самолетов, подлежащих обследованию, ограничено. Малейший след радиоактивности — и мы будем знать, что нашли нужный самолет.

— Если ваш агент смог воспользоваться пульверизатором. Увы! Как всегда, слишком