Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

Так получилось, что в те дни весь западный мир был наводнен вооруженными бандами морских разбойников, или пиратов, которые обычно останавливали торговые суда и отбирали у них то, что им хотелось.

Каждой провинцией в те дни управлял губернатор, назначаемый королем. Каждый губернатор в свое время был волен делать в своей провинции почти все, что ему заблагорассудится. Он был подотчетен только королю и его правительству, а Англия находилась так далеко, что на самом деле он не отвечал ни перед кем, кроме самого себя.

Губернаторы, естественно, так же стремились быстро разбогатеть, так же стремились получить все, что могли, для себя, как и все остальные, – только их учили, и они смогли усвоить, что быть настоящим пиратом или разбойником неправильно. Они хотели легко и быстро разбогатеть, но это желание было недостаточно сильным, чтобы заставить их опозорить себя в собственном мнении и в мнении других, потакая своему эгоизму. Они бы даже остановили пиратов от того, что те делали, если бы могли, но правительства их провинций были слишком слабы, чтобы помешать пиратам грабить торговые суда или наказать их, когда они высаживались на берег. В провинциях не было военно-морского флота, и у них действительно не было армий, а также не было достаточного количества людей, живущих в единстве и готовых применять законы против тех более сильных и свирепых людей, которые не были честными.

Вещи, захваченные пиратами с торговых судов, оказывались утраченными навсегда. Почти никогда ни один владелец не обращался за ними, потому что это было бы бесполезно. Украденные товары лежали на складах пиратов, по-видимому, принадлежа только пиратам.

Губернаторы и секретари провинций не позорили себя пиратством на торговых судах, но после того как товары были украдены, а значит безвозвратно потеряны, взять часть того, у чего, казалось, не было владельца, не казалось чем-то таким уж порочным.

Ребенка учат, что это очень дурной поступок – отобрать, например, силой кусок сахара у другого ребенка, но когда дурной ребенок отнял у другого и унес его подальше, а тот, другой ребенок, ушел домой в слезах, третьему ребенку не кажется таким уж плохим откусить предложенный кусочек сахара, который взяли у кого-то другого.

Несомненно, именно поэтому губернатору Северной Каролины Идену и секретарю провинции Найту, или губернатору Нью-Йорка Флетчеру, или другим губернаторам колоний не казалось таким уж безнравственным забрать часть добычи, награбленной пиратами вроде Черной Бороды.

Однако во времена губернатора Идена колонии начали все плотнее заселяться, и все более действенными постепенно становились законы, могущие защитить людей, владеющих собственностью. Губернатор Иден был последним из губернаторов колоний, имевшим дело с пиратами, а Черная Борода был едва ли не последним из пиратов, который со своими бандитами был достаточно свирепым и всевластным, чтобы приходить и уходить, выбирая кого бы ограбить.

Вирджиния в то время была самой большой и богатой из всех американских колоний, а по другую сторону Северной Каролины находилась провинция Южная Каролина, также сильная и богатая. Именно эти две колонии больше всего пострадали от Черной Бороды, и честные люди, жившие в них, больше не могли терпеть, чтобы их грабили.

Купцы, коммерсанты и другие пострадавшие громко взывали о защите, так громко, что губернаторы этих провинций не могли не слышать их.

Губернатору Идену было предложено принять меры против пиратов, но он ничего не сделал, потому что испытывал дружеские чувства к Черной Бороде – точно так же, как ребенок, попробовавший украденный сахар, испытывает дружеские чувства к ребенку, который его угощает.

В конце концов, когда Черная Борода приплыл в самое сердце Вирджинии, схватил и увез дочь известнейших людей этой колонии, губернатор Вирджинии, обнаружив, что губернатор Северной Каролины ничего не делает, чтобы наказать за это преступление, взял дело в свои руки и издал прокламацию, предлагая награду в сто фунтов за Черную Бороду, живого или мертвого, и разные суммы за других пиратов, его подручных.

Губернатор Споттисвуд имел право выпустить прокламацию, но не имел права поручать лейтенанту Мейнарду, как он это сделал, направить вооруженные силы в соседнюю провинцию и атаковать пиратов в проливах Северной Каролины. Все это было частью грубого и беззаконного положения колоний в то время, когда можно было так поступать.

Прокламация губернатора против пиратов была опубликована одиннадцатого ноября. А в следующее воскресенье она была прочитана в церквях и вывешена на дверях всех правительственных таможен в Нижней Вирджинии. Лейтенант Мейнард на кораблях, которые полковник Паркер уже снарядил для борьбы с пиратами, семнадцатого числа того же месяца отплыл в Окракок. Пять дней спустя произошла битва.

Шлюп Черной Бороды стоял в заливе Окракок среди мелководья и песчаных отмелей, когда пират впервые услышал о прокламации губернатора Споттисвуда.

Был шторм, и довольно много судов зашло в залив в поисках убежища. Черная Борода знал почти всех капитанов этих судов, и именно от них он впервые услышал о прокламации.

Он поднялся на борт одного из кораблей, каботажного судна из Бостона. Юго-восточный ветер все еще дул довольно сильно. В то время в заливе стояло около дюжины кораблей, и капитан одного из них наносил визит бостонскому капитану, когда Черная Борода поднялся на борт. Два капитана разговаривали друг с другом. Они мгновенно замолчали, когда пират спустился в каюту, но он слышал достаточно, чтобы уловить суть разговора.

– Что ж ты замолчал? – спросил он. – Я слышал, что ты говорил. Ну, и что? Думаешь, мне есть до них дело? Споттисвуд собирается наслать на меня своих громил. Вот что ты говорил. Ну, и что тогда? Ты же не думаешь, что я боюсь его громил, правда?

– Ну, нет, капитан, я не говорил, что вы боитесь, – сказал капитан, который пришел в гости.

– И какое право он имеет посылать их против меня в Северную Каролину, хотел бы я вас спросить?

– Да никакого, – успокаивающе сказал бостонский капитан. – Не хотите ли попробовать рому, капитан?

– У него не больше прав нагрянуть сюда, в провинцию губернатора Идена, чем у меня подняться на борт твоей шхуны, Том Берли, и унести с собой два или три бочонка этого первоклассного голландского рома.

Капитан Берли – бостонец – рассмеялся громким, натянутым смехом.

– Ну, капитан, – сказал он, – что касается двух или трех бочонков рома, то на борту вы их не найдете. Но если вам хочется получить бочонок этого напитка для себя, я пришлю его вам и буду рад сделать это ради старого знакомства.

– Но вот что я вам скажу, – сказал