Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

ни капли, если так будет продолжаться. Если возникнут еще скандалы, я задую фонарь.

Пиликание скрипки, крики и шарканье ног все еще доносились из сарая, где продолжались танцы.

– Предположим, вы завтра получите свою порцию, капитан, – крикнул кто-то, – что тогда?

– Ну, если получу, – сказал Черная Борода, – то получу, и все.

– Тогда ваша жена станет богатой вдовой, правда? – воскликнул один из мужчин, и раздался взрыв смеха.

– П-почему, – запинаясь, произнес нью-йоркский капитан, – п-почему, у такого кровавого п-пирата, как ты, есть жена, как у любого честного человека?

– Она не станет богаче, чем сейчас, – сказал Черная Борода.

– В любом случае, она знает, где вы спрятали свои деньги, не так ли, капитан? – раздался голос.

– Один дьявол знает, где я спрятал свои деньги, – сказал Черная Борода, – и я знаю, где я их спрятал, и тот, кто выживет из нас двоих, получит все. Вот и все об этом.

На востоке уже забрезжил серый рассвет, когда Черная Борода и нью-йоркский капитан вместе спустились на пристань. Нью-йоркский капитан покачивался и кренился то в одну, то в другую сторону на ходу, то наваливаясь на Черную Бороду, то отшатываясь от него.

Глава XLVI

Бой

Ранним утром, часов в восемь, лейтенант Мейнард отправил шлюпку со шхуны к поселению, которое находилось примерно в четырех или пяти милях от них. Несколько мужчин стояли в непринужденных позах на пристани, наблюдая за приближением лодки. Гребцы подплыли вплотную к причалу и положили весла, в то время как боцман шхуны, который командовал лодкой, встал и спросил, есть ли кто-нибудь, кто мог бы провести их через мели.

Никто не ответил, но все тупо уставились на него. Через некоторое время один из мужчин, наконец, вынул трубку изо рта.

– Здесь нет никакого лоцмана, мастер, – сказал он. – Мы не лоцманы.

– Что ты рассказываешь! – взревел боцман. – Думаешь, я никогда раньше здесь не был, чтобы не знать, что каждый человек здесь знает проходы через отмели?

Парень все еще держал в руке трубку. Он посмотрел на другого.

– Ты знаешь проходы через отмели, Джем? – спросил он.

Тот, с кем он разговаривал, был молодым парнем с длинными, лохматыми, выгоревшими на солнце волосами, свисавшими на глаза. Он покачал головой и пробормотал.

– Не, я ничего не знаю об отмелях.

– Этими судами вон там командует Мейнард, лейтенант военно-морского флота его величества, – сказал боцман. – Он даст пять фунтов любому, кто проведет его.

Люди на пристани переглянулись, но по-прежнему никто не произнес ни слова, а боцман стоял и смотрел на них. Он видел, что они не решаются ему ответить.

– Ну, – сказал он, – я считаю, у вас не все в порядке с головой – вот в чем, я думаю, с вами дело. Подтяните меня к причалу, ребята, и я сойду на берег и посмотрю, смогу ли я найти кого-нибудь, кто готов заработать пять фунтов за такое пустое дело.

После того, как боцман сошел на берег, бездельники все еще стояли на причале, глядя вниз на лодку. Они начали разговаривать друг с другом так, чтобы их было слышно людям внизу.

– Они приплыли, – сказал один, – чтобы отправить за борт беднягу Черную Бороду.

– Да, – отозвался другой, – он же такой смирный, он просто ляжет и будет лежать, пока они будут бить и бить его.

– Вон там молодой парень, – продолжил он. – Похоже, ему еще рано умирать. Да я бы и за тысячу фунтов не оказался на его месте.

– Думаю, Черная Борода так напуган, что от страха ничего не видит, – сказал первый.

Наконец один из мужчин в лодке заговорил.

– Может, он ничего и не видит, – сказал он, – но, может, мы поддадим ему немного дневного света, прежде чем с ним покончить.

Еще несколько поселенцев подошли с берега к краю причала, и теперь там собралась целая толпа, все смотрели на людей в лодке.

– А что вообще делают эти вирджинские табачники здесь, в Каролине? – спросил один из подошедших. – Их никто сюда не звал, в воды Северной Каролины.

– Может, ты и сможешь нас остановить, а может, и нет, – сказал голос с лодки.

– Ну, – ответил человек на причале, – мы легко могли бы вас прогнать, но вы не стоите того, чтобы с вами возиться, так-то.

У края причала лежал тяжелый железный засов. Один из мужчин потихоньку толкнул его ногой. Он повисел мгновение, затем с грохотом упал вниз, в лодку.

– Что это значит? – заорал человек, который был за старшего в лодке. – Что это значит, негодяй? Ты хочешь проделать в нас дыру?

– Ну, – сказал человек, который столкнул засов, – ты же видел, что это не нарочно, правда?

– Попробуйте еще раз, и кому-нибудь достанется, – сказал человек в лодке, показывая на рукоять своего пистолета.

Люди на причале рассмеялись. Как раз в этот момент боцман снова спустился из поселка и вышел на причал. Угрожающее настроение угасло, когда он приблизился, и люди угрюмо расступились, чтобы дать ему пройти. Никакого лоцмана с ним не было, он спрыгнул на корму лодки, коротко сказав: «Отчаливай». Толпа бездельников стояла и смотрела им вслед, пока они гребли прочь, и когда лодка была на некотором расстоянии от пристани, они разразились шквалом насмешливых криков.

– Негодяи! – сказал боцман. – Они все в сговоре. Они даже не дали мне подняться в поселение, чтобы поискать лоцмана.

Лейтенант и штурман стояли, наблюдая за приближающейся лодкой.

– Значит, ты не сумел нанять лоцмана, Болдуин! – сказал мистер Мейнард, когда боцман вскарабкался на борт.

– Нет, не сумел, сэр, – ответил боцман. – Либо все они одна шайка, либо боятся злодеев. Они даже не дали мне подняться в поселение, чтобы поискать его.

– Что ж, – сказал мистер Мейнард, – тогда сами как-нибудь справимся. К часу дня будет прилив. Тогда мы зайдем под парусами так далеко, как только сможем, а затем пошлем тебя вперед со шлюпкой в пролив для прохода, а сами последуем за тобой с приливом. Ты говорил, что довольно хорошо знаешь эти воды.

–На берегу говорили, что у этого негодяя на борту сорок человек,– сказал боцман[13].

Отряд лейтенанта Мейнарда состоял из тридцати пяти человек на шхуне и двадцати пяти человек на шлюпе. У него не было ни пушек, ни карронад, и ни одно из его судов не было хорошо приспособлено для той цели, для которой они были предназначены. Шхуна, которой он сам командовал, почти не обеспечивала защиты экипажу. Леер был на фут выше пояса, и люди на палубе были почти полностью не защищены. Борт шлюпа был,