Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

ты не сказал мне, что ты племянник сэра Генри Баллистера и молодой джентльмен высокого происхождения, и что ты наследник большого состояния, которое, как мне сказали, было тебе оставлено. Ты должен был рассказать мне все это сразу. Я мог бы еще долго ничего не знать, если бы этот добрый человек не рассказал мне о твоей семье и положении.

– Не знаю, сэр, – неловко сказал Джек, – почему я вам не сказал, но я и не собирался.

Лейтенант Мейнард расхохотался, и даже полковник Паркер улыбнулся.

– Ну, ну, – сказал он, – семья и состояние – это то, о чем стоит говорить по нынешним временам. Но я рад, что теперь буду знать, что для тебя сделать.

Джек поднял глаза на мисс Элеонору Паркер и увидел, что она смотрит прямо на него. Она лучезарно улыбнулась, когда их глаза встретились.

Шхуна покинула Норфолк в то утро, но ветер был очень слабым, и они достигли Мальборо только на следующий день.

Когда Джек на рассвете поднялся на палубу, большой дом был хорошо виден. Полковник Паркер и мисс Элеонора стояли у леера, глядя на дом, который уже проснулся при приближении шхуны. Люди сновали в разных направлениях, а затем несколько человек выбежали на причал из большого дома, подсобных помещений и домиков, пока в конце причала не собралась толпа.

– Вон твоя мама, Нелли, – сказал полковник Паркер, – вот твоя мама, дорогая. – Он говорил дрожащими губами.

Слезы текли по щекам молодой леди, но она, казалось, едва замечала их, и она не плакала. Она вытерла глаза и щеки носовым платком, а затем помахала им, затем снова вытерла глаза, затем снова помахала им.

– Вон рядом с ней твой дядя Ричард, – сказал полковник Паркер, и тоже вытер глаза, пока говорил.

Джек мог видеть своего бывшего хозяина, стоявшего близко к краю причала. Сам он стоял немного в стороне с адвокатом Бертоном, который тоже поднялся на палубу. Он чувствовал себя немного неловко оттого, что не только он испытывает радость этого возвращения домой.

Лодка быстро отчаливала от берега, и через мгновение якорь с плеском упал. Они были недалеко от причала, и лодка с берега почти сразу же оказалась рядом. Все аплодировали, а Джек и адвокат Бертон молча стояли посреди всего этого. Внезапно полковник Паркер повернулся к Джеку, вытирая слезы с глаз.

– Пойдем, – сказал он, – ты должен пойти с нами. Остальные могут последовать позже.

Молодая леди не видела его и, казалось, не думала о нем. Она все плакала и плакала, держась за леер и время от времени вытирая глаза. Команда помогла ей спуститься в лодку, где уже сидел полковник Паркер. Джек последовал за ней, а затем гребцы направили лодку к берегу, через мгновение они были у причала. Люди, черные и белые, столпились над ними, и мадам Паркер так близко подошла к краю, что ее деверь и мистер Джонс удерживали ее. Она судорожно и истерично плакала и протягивала руки, чтобы обнять дочь. Джек сидел, глядя на все лица, уставившиеся на них сверху вниз. Единственным невозмутимым среди всех на причале был мистер Ричард Паркер. Он стоял, спокойный и равнодушный, и выражение его красивого лица почти не изменилось. В следующее мгновение мать и дочь оказались в объятиях друг друга, рыдая и причитая; а затем, еще мгновение, и полковник Паркер был с ними, его руки обнимали их обеих.

Мистер Ричард Паркер по-прежнему спокойно стоял рядом. Джек заметил, что тот пристально смотрит на него – но на его лице не было ни удивления, ни интереса. Потом Джек тоже сошел на берег. Полковник Паркер увидел его.

– Моя дорогая, – сказал он своей жене дрожащим голосом, – это спаситель нашей дорогой Нелли, юный герой, который вернул ее нам. Разве ты не окажешь ему радушный прием?

Мадам Паркер подняла голову, из ее глаз текли слезы. Она не могла видеть Джека сквозь них, и Джек стоял, подавленный и смущенный. Несмотря на все это, он сознавал, что мистер Ричард Паркер все еще пристально смотрит на него.

– Да, брат Ричард, – сказал полковник, вытирая глаза, – ты ведь знаешь его, правда? Что ж, это ему мы обязаны тем, что наша Нелли снова вернулась к нам, потому что это он привез ее.

Джек посмотрел на своего бывшего хозяина и задался вопросом, о чем он думает. Тот не произнес ни слова.

Глава XLV

Подготовка

В наше время, мы, защищенные законами и множеством людей вокруг, с трудом можем представить себе такую жизнь, как в американских колониях в начале прошлого века[12]. Тогда было возможно, чтобы существовал пират вроде Черной Бороды, а также губернатор и секретарь провинции, в которой он жил, с которыми, возможно, он делился своей добычей, а они могли приютить и защитить его от закона.

В то время американские колонисты были в целом грубым, неотесанным народом, далеким от цивилизованного и утонченного образа жизни. Они жили в основном в небольших поселениях, разделенных большими расстояниями, так что не могли ни создавать, ни применять законы, чтобы защитить себя. Каждый человек или небольшая группа людей должны были полагаться на свои собственные силы, чтобы сохранить то, что принадлежало им, и не дать злонамеренным людям или группам людей захватить то, что им не принадлежит.

Каждому человеку свойственно стремление получить все, что он может. Маленькие дети, например, всегда пытаются отнять у других то, что они хотят, и оставить это себе. Только благодаря постоянному обучению они узнают, что не должны этого делать, что не должны брать силой то, что им не принадлежит. Так что только путем обучения и воспитания люди учатся быть честными и не брать то, что им не принадлежит. Когда этого учения недостаточно, чтобы заставить человека быть честным, или когда в природе человека есть что-то, что делает его неспособным учиться, тогда его останавливает только невозможность схватить то, что он хочет, точно так же, как если бы он был маленьким ребенком.

В колониях в то время, как только что было сказано, людей было слишком мало и они были слишком разрознены, и не могли защитить себя от тех, кто решил взять силой то, что хотел, поэтому люди вели необузданную и беззаконную жизнь, что мы в наши времена лучшего правления с трудом можем понять.

Обычным средством торговли между провинциями был водный путь на каботажных судах. Эти суда были настолько беззащитны, а различные колониальные правительства были настолько неспособны защитить их, что те, кто