Многоточия - Наталья Способина

у мамы не было денег и она работала на трех работах, успел связаться с плохой компанией в школе. Даже пытался назло всем демонстративно нажраться таблеток. Повод уже не помню, прикинь. Виталий меня особо до этого не трогал, но после таблеток с психушкой дело замял, а меня в морг отвез. Показал, как я выглядел бы, если бы сожрал чуть больше. В общем, я проблевался от свежих впечатлений, получил по морде — за дело, заметь, — а дома меня ждал новый комп и условие: либо я берусь за голову и начинаю учиться, либо валю прямо сейчас к своей компашке и могу жрать, что мне вздумается. Мама плакала на кухне, но не вмешалась. И правильно сделала, кстати. Я повыкобенивался, конечно, для вида, но сделал так, как он сказал. Мне было тогда четырнадцать. Так что я на его стороне, Ян. И это не вопрос одобрения или не одобрения.

— А где сейчас твоя мама?

— Машина сбила три года назад.

— А ты уверен, что это было случайностью? — вырвалось у нее.

Данила смерил ее мрачным взглядом и повернулся к дороге.

— Не выдумывай страсти там, где их нет. Он очень переживал. У него до сих пор вся спальня ее фотками увешана. Думаешь, так любя, можно что-то сделать с человеком? Да и повода не было.

— А если бы был повод? — шепотом спросила Яна, отмечая, что для Данилы повод — это аргумент.

— Да не было там ничего. Она его любила. Знаешь, я всегда себе такую семью хотел. Ну когда вместе кино смотришь на диване, обед готовишь, а потом вместе едите. Ну как у нас, — неловко закончил он.

— А тебе не кажется странным начинать отношения с обмана?

— Кажется. Но получилось так, как получилось. На самом деле ничего плохого не произошло. Пока в самой неприятной ситуации как раз Виталий, потому что Полина в тебя фанатично верит, а он здравомыслящий человек. Он не привык доверять.

— А ты мне веришь?

— Смотря в чем. В то, что ты нас не сдашь, не очень.

— И как мы тогда? В туалет будем вместе ходить?

— Убеди меня в том, что тебе можно верить.

Воспользовавшись тем, что они остановились в пробке, Данила повернулся к ней и улыбнулся.

«Убедить?»

Яна знать его не знала. Если уж говорить откровенно, история их знакомства была быстрой, развитие отношений — стремительным, и в этих отношениях говорила в основном она. Что он за человек? Чему он мог бы поверить? Правда ли его рассказ о воображаемой идеальной семье?

«Женская власть над мужчиной — страшная штука».

У нее был один алгоритм потенциального убеждения, которым поделилась мама. Подавшись вперед, Яна поцеловала Данилу. Ожидала, что после всего случившегося ей будет противно. Но было вполне нормально. А уж когда он ответил на поцелуй, стало даже почти хорошо. Только желудок сжимался от тревоги.

— Начинаю верить в то, что у нас все получится, — шепнул Данила, отстранившись.

— Я тоже, — ответила Яна на автомате, понимая, что вот это — реальность и бежать ей некуда.

По пути домой они заехали в супермаркет, где Данила с тележкой ходил за Яной по пятам и улыбался так, как будто они вправду были молодоженами, которые закупались продуктами в свое уютное гнездышко. Судя по тому, что лежало в его тележке, выпускать Яну из дома он в ближайшее время не планировал. Оставалась надежда на завтрашнюю поездку в офис. А там она побежит прямиком к Сергею или ко Льву Константиновичу, все им расскажет и наконец спасется.

День для нее прошел как в тумане. Дважды звонил дядя, чтобы узнать о ее самочувствии, она врала, что ей получше, говорила, что завтра они уже увидятся, но он, как назло, советовал отлежаться нормально.

К счастью, Данила не стоял у нее над душой, а большую часть дня работал, для чего перетащил из квартиры Анны Матвеевны ноут и разместился на Яниной кухне, как будто жил здесь все время. Вообще, из его поведения исчезла та неуверенность узнавания и привыкания к новому человеку, которого ты готов впустить в свой мир. К вечеру Яне казалось, что они уже лет десять как женаты. И то, что она видела, ей совершенно не нравилось. Нет, он не сказал ей ни одного грубого слова, не заставил что-либо сделать против воли, хотя от мысли о предстоящей ночи ее заранее подташнивало со страху, но она больше не чувствовала себя особенной.

По привычке Яна пыталась искать этому оправдания. Например, если отбросить странные обстоятельства их знакомства и завязки романа, оставалась пара, которая уже решила жить вместе. Наверное, отсутствие вот этой новизны, которая пропала как-то разом, — это нормально для тех, кто прошел период романтики. Но перед глазами стояло субботнее утро, когда Яна вышла из подъезда, чтобы ехать к Волковым, и увидела Рому, который разматывал на Маше шарф, поил ее кофе из своего стаканчика, а потом аккуратно закутывал обратно. И как они смотрели друг на друга! Как будто мира вокруг просто не было.

Воспитанный мамой прагматизм настаивал на том, что им просто по восемнадцать: там гормоны и все такое. Но ведь Яне с Данилой немногим больше. И Маша так же почти жила у Ромы в квартире, у них тоже был быт. Во всяком случае, однажды, разговаривая с Ромой по телефону, Яна слышала, как он, чертыхнувшись, крикнул в сторону:

— Маша, а мне кажется или у нас что-то горит?

За этим последовал Машин писк на заднем плане и его пояснения: мол, у них почти случился пирог с яблоками, и он потом перезвонит, потому что Машу и яблоки еще есть шанс спасти.

Яна тоже хотела вот так, потому что видела: так бывает. А жить с человеком, который не считается с твоими чувствами, манипулирует, угрожает, — это путь к самому краю. А там либо бездна, либо полное онемение, где тебя самой уже и не будет.

Часов в восемь вечера, когда она достала из холодильника купленную Данилой говядину и подумала, что, кажется, стоит приготовить ужин, потому что ничего другого ей не оставалось, он обнял ее со спины, положил подбородок на плечо и сказал:

— Мы решили отложить твой поход на работу. Ты, по-моему, слишком нервничаешь. Я, кстати, закончил срочный проект, поэтому завтра весь день с тобой. Прости, что сегодня все наперекосяк, но завтра увидишь, что все у нас отлично. А на работу пойдешь в среду. Там как раз боссов ваших не будет.

— А где они будут? — вырвалось у Яны разочарованное, и Данила рассмеялся.

— Вот говорю же, что ты наломаешь дров, если