Многоточия - Наталья Способина

и залепить себе подзатыльник. Во всех этих книгах по психологии почему-то не давали ответов, как быть, если твои границы проламывают не ненавистью, а любовью.

— Я знала, солнышко мое. Я в тебя верила.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — медленно спросила Яна, чувствуя, как сдавливает грудь от каждой попытки вдохнуть.

Что там Ромка рассказывал про Димины панические атаки?

— Ничего, моя хорошая. Совсем ничего. Пока. Просто будь рядом с мальчишками. Только с умом будь, Яночка. Помни, кто ты и кто они. Помни, что все, чем они пользуются сейчас, твое.

— Мам, а кто такой Виталий Генрихович?

— Он старый друг твоего отца.

— Алексея Волкова?

— Да нет же! В твоих отцах запутаешься! — Мама рассмеялась так, будто ей это казалось жутко забавным. — Вадима друг. Они вместе бизнес строили. А потом Вадима подставили и убили. Виталий в тюрьму попал, а потом нашел меня и помог очень в последние годы. Но, как сама понимаешь, просто так никто не помогает. Но он тебя не обидит. Не волнуйся.

Мама говорила таким успокаивающим тоном, будто Яна на ее глазах пыталась устроить истерику от необходимости делиться.

— Да и Даня опять же тебе понравился. Понравился ведь, да?

Яне вспомнилось обсуждение кандидатов после конкурса красоты. Если тот подход со списком достоинств и недостатков, составленным по маминому совету, казался ей циничным, то что уж говорить сейчас.

— А ты не думаешь, что они тебя обманут? — спросила Яна.

— Нет, солнышко. Женская власть над мужчиной — страшная штука, — улыбнулась мама, и Яну затошнило. — Так что с Даней? Нравится?

— Он меня обманул, — сказала Яна, не успев прикусить язык: она ведь собиралась втираться в доверие, чтобы выйти отсюда.

— Да ты что, Ян? Чем он тебя обманул?

— Он не сказал, что вы знакомы.

— Ну а как бы ты отреагировала? Да еще наверняка рассказала бы кому-нибудь и все испортила. Ты же понимаешь: про меня никому нельзя говорить. Понимаешь ведь, солнышко?

Яна автоматически кивнула, отмечая, что мама разговаривает с ней как с ребенком.

— Ну вот и Даня понимает. Поэтому ему нужно было с тобой сначала подружиться.

— Это теперь так называется? — горько усмехнулась Яна. — Мам, он меня в постель затащил.

Ожидала, что хотя бы это возымеет действие и мама наконец возмутится, ведь она же сама женщина, а ее дочь так цинично использовали. Но мама снова улыбнулась.

— Никто тебя никуда не тащил, будем честны.

— Откуда ты знаешь? — похолодела Яна.

В голове не укладывалось, что они здесь это обсуждали.

— Да по камерам видела, — беспечно пожала плечами мама и, заметив Янино выражение лица, поспешно добавила: — В твоей комнате их нет. Не волнуйся. Мне же нужно было знать, как ты. Я так скучала, солнышко.

Мама снова поправила ей волосы.

— Их Данила установил?

— Ты на него не сердись. Это я попросила. Очень по тебе скучала. Мы же всегда вместе, а тут…

— Господи, какое извращение, — простонала Яна.

— Ну не драматизируй! Камеры стоят в коридоре и в гостиной. Лучше представь, каково мне было видеть мальчишку Волкова на моем диване. Надеюсь, однажды прогресс дойдет до того, что через камеру можно будет что-нибудь передать.

— Отравляющий газ? — занемевшими губами прошептала Яна, глядя в мамины безмятежные глаза.

— Говорю же: не драматизируй. Всего лишь плохие сны. Никакого криминала, слышишь? Дети все сделают сами. От тебя вообще ничего не требуется. Лена вон сама, без чьей-либо помощи, связалась с мальчиком из плохой семьи. Мальчик у нас уже на крючочке. Такими очень легко управлять. Он в жизни слаще морковки ничего не видел. Я таких в юности насмотрелась. Вот сейчас фотографию ей отдаст, потом еще что-нибудь сделает. А Леночка у них девочка нежная.

— Вы хотели, чтобы Лена оказалась здесь?

— Ну что ты! Зачем нам в этом доме человек, которому нельзя доверять? Тут только свои. Вы бы просто поговорили.

— Мам, скажи мне правду, — взмолилась Яна.

— Яночка, милая, Лена — человек с нестабильной психикой. Я видела отчеты ее доктора. Они приходят на почту Сергея. Вашего с ней разговора и правды об изменах ее отца — сама понимаешь: раз есть ты, может быть и кто-то еще — хватило бы, чтобы она опять замолчала или еще чего хуже. Говорю тебе: эти дети сами все сделают.

— Но я была бы в этом виновата!

— В чем, милая? В желании поддержать сестру? С тебя и спроса бы не было: ты же хотела как лучше. — Мама улыбнулась так, как будто речь шла о чем-то приятном, и без перехода продолжила: — Кстати, Даня там тебе в телефон программку небольшую поставил. Все твои разговоры и переписки сюда приходят. Видишь, я на твоей стороне: предупреждаю. Ну что ты так смотришь, золотко? Это же ради твоей безопасности. Ты так долго была без меня, с этими уродами, каждый из которых мог тобой воспользоваться. Я волновалась и была готова принимать меры. Но теперь-то все в порядке.

— В порядке, — эхом отозвалась Яна.

— Ты же на ночь останешься?

Мама спросила так, будто у Яны был выбор.

— Мне на работу завтра, а утром в Москву наверняка пробки, — решила она прощупать почву.

— Ну позвони Льву, скажи, что приболела.

— Хорошо, — покладисто кивнула Яна, соображая, как же теперь выкручиваться и как дать знать Льву Константиновичу, если ее телефон прослушивается.

— Ну звони сейчас, что ты?

Мама смотрела выжидающе, и под ее взглядом пришлось достать из кармана телефон.

Босс не ответил. То ли у него продолжался праздник, то ли он не хотел с ней разговаривать после неловкой сцены в доме Волковых. Но сейчас это уже казалось такой мелочью, что Яна тут же перезвонила еще раз. С тем же результатом.

— Не отвечает.

— Сергею позвони, — подсказала мама.

Сергей ответил. Он всегда отвечал.

— Да, Ян?

— Привет. Тебе удобно говорить?

Яна вдруг поймала себя на мысли, что по телефону в голосе Сергея всегда звучала такая настороженность, как будто он в принципе не ждал ни от кого из них хороших новостей. И знал бы он, как был прав.

— Да, что случилось? — подтвердил ее догадку дядя.

— Я приболела немного. Завтра не приду. Ты сможешь Льву Константиновичу передать, а то он трубку не берет?

— А что с тобой такое? — В голосе Сергея появились профессиональные нотки.

— Давление, — ляпнула Яна, и мама сделала страшные глаза, показав на горло и голову.

— И простудилась. Горло, голова…

— Понятно. Меньше раздетой надо бегать, — назидательно произнес он. — У тебя лекарства есть? Или тебе заказать или привезти?

— Нет! Все есть. Не волнуйся.

— Я могу Леонида прислать. Хочешь? Или такси вызывай и к нам приезжай. Димки,