Записки психиатра. История моей болезни - Виктор Хрисанфович Кандинский

Литтре, – подтвержденной со всех сторон, скрепленной показаниями колдунов и засвидетельствованной торжественным судом инквизиции, замечательно одно, именно то, что несмотря на такое множество умерщвленных детей, смертность не увеличилась и число жителей не уменьшилось».

Демономания есть другая эпидемия, также особенно свирепствовавшая в Средние века. Происхождение ее такое же, как и рассмотренной выше эпидемии демонолатрии, но припадки другие. Здесь на первый план вступают не столько ложные идеи и галлюцинации, сколько судороги, и потому эту болезнь называют также эпидемической гистеро-демономанией. Одержимые этой болезнью полагают, что в них вселяются бесы, которым они и приписывают свои слова и поступки. Идея бесноватости здесь явилась как объяснение судорог, о которых мы уже знаем, что они способны к эпидемическому распространению, – объяснение, соответственное духу тех времен. Женские католические монастыри в эти века невежества и суеверия представляли наиболее благоприятные условия для развития этого страдания.

Припадки бесноватых, о которых могут дать некоторое понятие истерические судороги наших кликуш, состояли в различных конвульсиях – сведениях тела, ломаниях, прыжках и кувырканиях, в непроизвольном смехе, крике, подражаниях звукам, издаваемым животными. Некоторые больные во время припадка ходили на голове или лазали по деревьям. Многие отличались чрезмерной болтливостью. Иногда бесноватые впадали в состояние сомнамбулизма, в котором двигались и говорили бессознательно. Другие, впав в экстаз, говорили длинные речи и проповеди. Чувствуя себя двигающимися непроизвольно, под влиянием какой-то силы, посторонней их личности, такого рода больные естественно приходили к мысли, что внутри их поселился бес. Прежний характер совершенно изменялся у женщин, впавших в гистеро-демономанию; нравственное чувство, стыдливость исчезали и мысль обращалась большей частью на нечистые предметы. Бесноватые нередко взводили на безвинных людей ужасные преступления, а иногда и самим себе приписывали небывалые злодейства. И у демономанов галлюцинации различных чувств были весьма обыкновенны; бесноватые воочию видели дьяволов, осязали их, и пр. Как у всех истерических больных, у них были различные ненормальные ощущения в тех или других частях тела, анестезии, местные извращения чувствительности. Расстройство чувствительности в половых органах встречалось весьма часто, причем ложные идеи и галлюцинации отличались эротическим характером. Заразительность гистеро-демономании ясна уже из того, что во многих случаях достаточно было удалить больных от места развития болезни и они чувствовали себя лучше и выздоравливали; но от одного напоминания о монастыре с его бесами припадки снова возобновлялись.

Из бесчисленных примеров гистеро-демономании приведу один[91]. В XVII столетии возбудила всеобщий интерес история Луденских монахинь монастыря св. Урсулы. Монахинями, как оказалось при следствии, произведенном по повелению короля Людовика XIII, овладели бесы. К матери игуменье привязалось четыре беса сразу – бесы чревоугодия, сладострастия, злобы и тщеславия, – которые мучили ее несказанно. Кроме обычных конвульсий бесноватых, эти монахини, по свидетельству очевидцев, могли говорить на незнакомых им прежде языках, предсказывать будущее, угадывать тайны. Кроме того, игуменья Жанна представляла явление так называемой «стигматизации»; так, однажды во время припадка у ней на лбу, на глазах свидетелей, образовался кровавый крест; в другой раз на руке ее вышли кровавые буквы, составившие слово «Иосиф». Если исключить преувеличения, то окажется, что монахини страдали припадками гистеро-эпилептоидных судорог, имели галлюцинации, впадали в состояния сомнамбулизма и экстаза, причем произносили речи иногда по-латыни (в нормальном состоянии они знали по-латыни плохо). Что касается до явления стигматизации, то можно полагать, что оно действительно было. Понятно, что такое явление может быть вызвано и искусственно или просто подделано, но оно может быть также натуральным и неподдельным, как показывает пример современной нам бельгийской стигматички, Луизы Лато, подвергавшейся наблюдениям многих врачей и целой комиссии бельгийской медицинской академии. Объяснение происхождения стигматизации отвлекло бы нас в сторону от предмета настоящей статьи, и потому мы только скажем, что это явление вполне объяснимо наукой и может происходить натуральным путем, без вмешательства сверхъестественных деятелей. Луденские монахини обвиняли аббата Урбана Грандье в том, что будто бы он, будучи в коротких сношениях с сатаной, напустил на них бесов, и что он сам будто бы не раз являлся к ним по ночам с целями далеко не благовидными. Следователи нашли несчастного аббата действительно виновным; после жестокой пытки, на которой он признался в мнимых преступлениях, Грандье был сожжен живым на костре (1633). Впечатление, произведенное в народе этой историей, было настолько велико, что многие женщины мирянки из местностей, соседних с монастырем, тоже заболели гистеро-демономанией, так что эпидемия распространилась за пределы монастыря.

Так называемая зоантропия представляет одно из видоизменений демономании. При этой психической болезни человек считает себя превращенным в животного, чаще всего в волка, причем сама болезнь называется ликантропией. По убеждению, распространенному в Средние века, человек мог превращаться в животное или при помощи дьявольской силы, или же такое превращение могло быть Божеским наказанием за грехи. В XIV и XV веке ликантропия была эпидемически распространена между крестьянами в глухих местностях, изобиловавших волками. Всего чаще больные, впав в состояние экстаза или в глубокий болезненный сон, вызывавшийся иногда при помощи волшебных (наркотических) мазей, полагали, что они бегают по полям и лесам в образе волка, разрывают могилы, пожирают детей и т. п. Некоторые доходили до полного безумия и, видя в своих галлюцинациях тело свое покрытым шерстью, лапы как у волка и пр., на четвереньках бегали по глухим местам, выли по-волчьи и бросались на людей. Пытки и костры были так же бессильны против ликантропии, как и против других нервно-психических эпидемий, и нисколько не способствовали к искоренению болезни; впоследствии она исчезла сама собой.

В некоторых местах ликантропия тесно связывалась с вампиризмом. Вампиры, выходцы из гробов, в народных верованиях встречаются весьма часто. В начале XVIII века боязнь выходящих из могил мертвецов разрослась до размеров настоящей душевной эпидемии – во многих местах Венгрии, Моравии, Силезии и Лотарингии. Народ полагал, что мертвецы в том или другом виде – в образе человека, волка или различных страшилищ – выходят по ночам из могил, забираются в дома и впиваются в горло своих жертв, высасывая их кровь; число людей, лично видевших этих выходцев из гробов, было весьма значительно.

Особенно часто повторяются в истории душевные эпидемии, которые, по примеру Калмейля, можно обозначить общим именем теомании. Мысль теоманов сосредоточена на религиозных представлениях, на идее о Боге, о непосредственном общении с ним, об ангелах и пр. Обыкновенно теоманы считают себя пророками и полагают, что устами их глаголет сам Бог. Понятно, что исключительное сосредоточение мысли на религии бывает при различных степенях психического страдания. Умалишенные, которые встречаются в больницах под диагностикой «mania religiosa», представляют только одну из крайних степеней душевного расстройства. К теомании же следует причислить