Длинная цепь - Е. Емельянов

Впрочем, до этого они шли по указаниям человека, что разговаривает со своим кораблём — если подумать, тоже не самая лучшая идея. Если подумать ещё немного, то может быть старик Синдри был прав, и Риг думает слишком много? Ондмар научил его, что мысли мешают в бою, и был прав. То же может быть и не только когда топор в руке. Но мысли хотя бы отвлекали от бесконечной усталости, от тлеющего в груди раздражения на всё и всех, от боли в лице. Обо всем этом лучше не думать.

Они почти покинули территорию призрачного города, когда шаур внезапно остановился, незряче рассматривая здание по левую руку от них. Риг вообще впервые в жизни видел, как слепой Шаур повернул голову в сторону того, что ему было интересно, будто и в самом деле хотел рассмотреть строение сквозь свою серую повязку. Во всём мире считалось, что этот странный, слепой то ли от рождения, то ли вследствие их ритуалов, народ воспринимает окружающий мир через слух, как это часто делают обычные слепые люди. Просто у шауров это почему-то получается гораздо лучше. Но то, как их шаур внезапно повернул голову — один только этот вид разбивал традиционную версию вдребезги.

Разумеется, шаур видел всего лишь руины, но строение, которое на том месте видели все остальные, действительно несколько отличалось от остальных. Было каким-то более грубым, даже жестоким, насколько это слово вообще применимо к постройке из кирпича и мрамора. Довольно широкое здание, в высоту оно было несколько ниже своих соседей, а на фоне исполинских башен в центре города, немного даже терялось. Однако вот забор вокруг него напротив, был невероятно высок, с чередой острых кольев поверху. Если не обращать внимания на форму и сосредоточится на сути, то становилось очевидно, что это самая настоящая крепость, что пытается слиться с толпой окружающих построек.

Собственно, это вообще первая стена, которую Риг увидел на Мёртвых Землях. До сих пор все руины, которые им попадались, не имели даже намёка на защитные сооружения вокруг них. То ли жившие здесь когда-то люди не знали войны, то ли владели оружием, для которого стены не являлись хоть сколько то значимой преградой. Во второе поверить было проще.

— Странно, — сказал шаур, ещё до того, как кто-то обратился к нему с вопросом. — Весь мир вокруг смерть, но это здание почти не пострадало.

— Ты видишь его так же, как мы? — спросил Эйрик, но быстро осознал бессмысленность своего вопроса, махнул рукой, подзывая Бешеного Носа.

Дикарь наверное меньше всех пострадал от тягот их путешествия, выглядел почти так же, как в Бринхейме. Чутка осунулся, малость побледнел, волосы на голове ощутимо поредели — но и только. На фоне остальных, это было почти ничто. Риг даже почти завидовал этому выкованному в Белом Крае человеку. Почти.

По команде, Бешеный Нос скинул с плеча свой лук и пустил стрелу в грозное здание, целясь как можно выше. Стрела отскочила от стены верхнего, четвёртого этажа.

— Видимо, оно действительно цело. Или во всяком случае большая его часть, — заключил Ондмар. — Отправимся на разведку?

— На грабёж, — поправил, с улыбкой Вэндаль Златовласый. — Собственно, ради этого мы и приплыли в эти печальные пустоши, разве нет? Найти магию древних, сделать её своим оружием или своим богатством, восславить свои подвиг в песнях и тому подобные глупости.

Слова Златовласого многие встретили с неудовольствием. Отчасти потому, что он прав, конечно. Но ещё и потому, что даже страдающий, грязный, с кровоточащими дёснами Вэндаль, что за неделю сам у себя просто так, без всякого труда вытащил изо рта два зуба, всё равно выглядел по-своему привлекательно. Его глаза стали настолько красными, что невозможно было разглядеть в них белка, но всё равно в этих глазах была невысказанная насмешка над всеми вокруг. Видимо, такого даже смерть не исправит.

— Не каждый отряд брал с собой шаура в походы по Мёртвой Земле, — заметил Элоф Солёный, тяжело присаживаясь прямо на землю и потирая колени. — И не каждый ходил через призрачный город. Вот и не нашли. Наша удача.

Ингварр постарался незаметно выдохнуть. Потом сказал спокойно.

— В этом месте могут таиться удивительные вещи, не зря ж забор поставили. И нам не придётся в итоге даже уходить далеко от берега ради хорошего улова. Как есть удача.

Остальные согласно загудели. Возможность получить достойный куш, и при этом без риска идти глубоко в пустоши, где опасности множатся с каждым шагом, согрела сердца многих. Рига в том числе. Возможность вернуться скорее как будто удвоила тяжесть на плечах и боль в одеревеневших мышцах. Даже если ему получится когда-то всласть отдохнуть, такая усталость не забудется. Она будто впиталась в него до костей.

— Нет, — ответил Эйрик. — Мы не пойдём туда. Мёртвая Земля неподалёку от берега считается относительно безопасной потому, что многие отряды уже окропили её своей кровью, собрали с этих мест и добычу, и все ловушки, убили большую часть самых опасных тварей. Если этот дом остался незамеченным, значит в нём до сих пор таится великое зло.

— Согласен, — возвысил голос и Браудер, будто бы даже избегая смотреть на таинственное место. — Город сам по себе удивительный остров спокойствия, и кошмары пустошей не рискуют на него заходить. Уж не в этом ли доме причина их осторожности?

Риг промолчал, хотя мысленно согласился с обоими. Один единственный целый дом на всем континенте, уцелевший в непонятной катастрофе, что извела под ноль существовавшую здесь цивилизацию. А после переживший столетия после этого, и расположен там, куда даже чудища ходить не решаются. Это точно не то место, двери которого откроет разумный человек.

Эйрик благодарно кивнул главарю наёмников, продолжил далее:

— Однако и знание о нем — уже добыча. Мы зарисуем его вид и его местоположение на карте, выгодно продадим наше открытие по возвращению домой. Ценная информация для другой группы, и никакого лишнего риска для нас. И каждый получит свою долю.

Не всем пришлось по нраву это решение. Элоф Солёный был готов идти навстречу неизвестному с топором в руке, и Вэндаль Златовласый тоже выглядел разочарованным, хотя вслух возражений не высказал, лишь цокнул языком. Стрик Бездомный ругнулся, но нельзя было точно сказать, возражал ли он против решения своего командующего, либо же просто был самим собой, как обычно.

— Я пойду.

Риг вышел вперёд, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал решительно.