Длинная цепь - Е. Емельянов

Риг молча кивнул. Язык слушался плохо, всё лицо покалывало, тело ощущалось каким-то лёгким и запоздалым — совсем не то состояние, в котором хочется вести беседы. Да и Кэрита явна не выглядела готовой к разговорам — не дожидаясь ответа, ушла к следующему раненому. Он же осторожно прикоснулся кончиками пальцев к щеке. Шрам был большим, ветвистым и грубым, и не нужно было зеркало, чтобы понять — Риг теперь урод. Найдутся в их городке бедолаги и пострашнее, но список не будет длинным.

Осознавать это было на удивление неприятно. Внешность никогда не была ему важна, да он и не был никогда красавцем вроде брата, по которому девушки вздыхали вслед чуть громче, чем следовало бы. Но всё-таки он был… нормальным. Он рассчитывал однажды взять в жены хорошую девушку из хорошей семьи, и не рассчитывал на то, что она будет прятать от него глаза в их общей постели. Будут ли его дети пугаться, когда он зайдёт в комнату? Будут ли соседи сторониться его на улице? Взглядом упираться ему в грудь во время беседы?

Скорее всего, да. Потребуется время, чтобы к такому привыкнуть.

— Не так уж и плохо.

Кнут всегда был ужасный лжец. Выглядел, впрочем, всё ещё весьма неплохо, особенно для человека, что ещё недавно захлёбывался собственной кровью и плевался остатками зубов да языка. Видимо, есть в нашем мире люди, вроде Браудера Четвёртого или Кнута Белого, что могут делать буквально всё, чего пожелает их душа: захватывать города с горской безоружных ворлингов или плавать от линии горизонта с цепью на шее, да кусать и глотать куски невероятно опасного чудища — всё им нипочём. Кэрита старшему из братьев даже зубы собрала обратно как были, все до единого. Но убрать шрам с лица младшего не смогла.

Если до этого у Рига и были сомнения, теперь он знал наверняка — Щепка влюбилась в его брата по уши, возможно ещё с детства. Было бы даже мило, если бы не было так противно.

— Надо поговорить, — сказал Риг брату, стараясь не прикусить язык или щеку, медленно выговаривая каждое слово.

— По твоему виду такого не скажешь. Тебе не разговоры нужны, а полежать немного, оклематься.

Кнут держался и разговаривал так, словно ничего не было. Словно не пришлось ему сражаться в одиночку против загнанного в угол чудовища, и будто бы не он только что успел повидаться с Собирательницей, расцеловался с ней в одну щёку. Будто бы не видел, как младший брат смотрел на это и не шёл к нему на помощь.

Может, конечно, и правда не видел. Такое вполне можно представить, все ж потеря крови застилает глаза туманом, да и пыльная буря, поднятая Кэритой, на пользу взору не пошла. Может и не видел.

— Я видел, как ты умираешь.

— Да уж я надеюсь. Повторять я это точно не планирую.

— Ты схватил эту острую штуку, — Риг случайно задел зубами распухшую щёку, почувствовал вкус крови во рту и поморщился. — Сам в себя вонзил, вдавил внутрь.

— М-да, — Кнут почесал затылок. — Не самая умная идея, конечно. Но я, говоря честно, не особо-то много и думал. Просто… испытание на меже подточило меня немного. Подточило меня глубоко. Мне наверное надо было смерти в глаза взглянуть, испытать себя ещё раз, ну и…

— Я видел, — ком в горле сделал голос Рига совсем тихим. — Но я не помог тебе.

Кнут лишь махнул рукой.

— Ерунда. Ты и не должен был.

— Ты мой брат.

— А ты мыслитель, не воин. Тебя тут и быть-то не должно, по хорошему счёту, а уж с топором в руке так тем более. Но про ветер ты лихо догадался, молодец.

Кнут душевно хлопнул Рига по плечу.

— Отец бы тобой гордился.

Вот и весь разговор. На гордость отца Ригу в тот момент было как-то безразлично, но ничего другого у Кнута, по всей видимости, не было. Даже если бы старший брат на него разозлился, вышло бы лучше. Было бы не так пусто.

Хотелось поговорить с Королём, хотя Риг и сам не знал толком о чём. Вот только Браудер уже разговаривал с Бешеным Носом, и беседа их, если судить со стороны, шла хорошо, заканчиваться не собиралась. О чём вообще может говорить король, пусть и самоназванный, с дикарём из Белого Края? Впрочем, собеседник из Рига всё ещё был аховый, язык еле-еле ворочался.

Йоран Младший был уже на ногах, вполне оправился от своих ран. Ну или во всяком случае достаточно хорошо притворялся, что это так, с топором и щитом сражаясь против воображаемого противника, отрабатывая сложные удары. Двигался чуть медленнее, чем когда упражнялся на корабле — пытался скрыть ужасную усталость, почти успешно. Йорану было жарко, упражнялся он без рубашки, и было видно, что тело его покрыто многочисленными язвами и нарывами, часть из которых уже лопнула и затягивалась мерзкими шрамами, а другая часть лишь вызревала. Ещё один подарок от Мёртвой Земли.

Риг встал перед Йораном, поднял с земли щит.

— Уверен? — презрительно усмехнулся тот. — Морда твоя и без моих ударов выглядит как кусок дерьма.

— Спасибо, твоя тоже — ответил Риг, вставая в стойку. — Но в лицо ранен был только один из нас.

Йоран коротко хохотнул и бросился в атаку.

Странно было увидеть на мёртвых землях живой город. Высокие здания, с цветами на подоконниках и бельём на верёвках, трактиры, фонтаны, просторные площади и большой рынок, узкие ремесленные улочки и величественный дворец в самом центре. Выглядело все это весьма причудливо, с завитками всякими, необычными узорами да изгибами — иноземно, одном словом, непривычно глазу. Но в то же время знакомо. Назначение предметов и зданий, во всяком случае, угадывалось без труда. Окно — оно и во всём мире окно, даже если не ставнями закрывается, а мозаикой мелких, как рыбья чешуя, осколков. А телега всё ещё телега, даже если крытая и ездит по неглубокой металлической колее. Город, большой и нетронутый город давно исчезнувшего народа.

Вид этот настолько сильно отличался от привычной однотонной пустоты, что Риг даже забыл на какое-то время и про холод, и про бесконечную усталость, и про боль от свежего шрама на половину лица. Просто стоял и смотрел по сторонам как юродивый, рот раскрыв от изумления.

Однако даже без проводника было ясно, что это —