Алая Завеса. Наследие Меркольта - Роман Александрович Покровский

Глаза Магдалены намокли, а тушь начала растекаться.

– Зачем ты лжёшь мне? Проще сказать, что я просто тебе не нравлюсь. Йохан рассказывал, что она бросила тебя уже месяц назад.

– То, что случилось между нами, было недоразумением. Её родители подозревают, что я украл кое-что у них, поэтому запретили ей встречаться со мной. Но я докажу им свою невиновность, и у нас с Пенелопой всё будет, как раньше. Веришь или нет, но я готов на всё ради этого.

– А она? – взволнованным голосом спросила Магдалена.

– И она думает так же.

– Ты глупец, если думаешь так. Не видишь дальше своего носа. Если бы она действительно любила тебя, то нашла бы способ доказать своим родителям, что на тебе не лежит никакой вины. Если бы этого не вышло, она бы пошла им наперекор – объявила бы голодовку, сбежала бы из дома, но осталась бы с тобой. И, если бы ты любил её, то не пришёл бы сегодня ко мне. Я знаю, как работает любовь, и отвечаю за свои слова.

Противопоставить Магдалене было нечего, потому что каждое её слово было правдивым. Они проходились ножом по сердцу Юлиана, и с каждым новым изречением было лишь больнее. В глубине души он и сам считал так же, но не мог вслух согласиться с Магдаленой, потому что это означало бы неверность своим принципам.

– Уходи, Магдалена, – произнёс Юлиан, так и не осмелившись посмотреть в заплаканные глаза девушки. – И больше не возвращайся в мою жизнь.

– Ты не можешь так поступить.

– Ты сама точно так же поступаешь с Йоханом.

– По крайней мере, я испытываю вину по этому поводу. В отличие от тебя.

Магдалена не знала, какую вину на самом деле испытывал Юлиан прямо сейчас. И не узнает.

– Ты совершила ошибку, – сказал он. – Не усугубляй ситуацию.

Магдалена бросила последний взгляд в сторону Юлиана. Он был многозначительным – в нём смешивались ненависть, презрение, тоска и подавленность. Юлиан ощутил, что выразительные глаза Магдалены протыкают его насквозь, но держался.

Она ждала, что он передумает, но Юлиан молчал.

– Двери моего дома всегда для тебя открыты, – сказала Магдалена. – Адрес в твоём кармане.

Не желая больше испытывать себя на прочность, она развернулась и неровным шагом отправилась прочь. Юлиан не знал, куда она шла – домой или куда глаза глядят, но не мог смотреть на это равнодушно.

«Беги за ней» – прошептал демон. «Ещё не поздно».

«И не думай» – противопоставил ангел. «Ты всё делаешь правильно».

«Доверься мозгу, а не сердцу» – выпалила Ривальда Скуэйн.

Он не мог выполнить просьбы всех троих одновременно. К своему стыду, Юлиан чаще слушал внутреннего демона, но сегодня он уже единожды подвёл его – в тот момент, когда заставил поцеловать Магдалену.

Изо всех сил подавляя желание сделать шаг вперёд, Юлиан дожидался, когда Магдалена скроется из виду. Это случилось не так скоро – пришлось пережить несколько томительных, гнетущих и бесконечных мгновений.

Юлиан хотел увидеть Магдалену хотя бы ещё раз, но это означало бы поражение. Он залез в левый карман пальто, вытащил оттуда клочок бумаги с надписью «Мерденштрассе, 11», после чего выкинул в первую попавшуюся урну.

К несчастью, он запомнил адрес и вряд ли забудет.

Юлиан присел на скамейку и, опустив голову, закрыл её руками. Ему не хотелось возвращаться в общежитие. Ему не хотелось абсолютно ничего – он ощущал себя крайне ничтожно.

Он подвёл всех – Пенелопу, Йохана, Магдалену и самого себя. Единственный разумный выход – остаться в этом сквере, дождаться октября и оказаться занесённым осенней жёлтой листвой. Он сольётся с ней воедино, и никто никогда больше не найдёт его.

Прошло несколько минут. Десять, двадцать, тридцать – Юлиан не знал наверняка. Перед глазами по-прежнему возникал облик уходящей прочь Магдалены. Скорее всего, им больше будет не суждено увидеться. И, несмотря на то, что это правильное решение, Юлиану было сложно принять его.

Он наконец приподнял голову. Повернув её налево, Юлиан заметил сидящую на соседней скамейке тёмную фигуру. Присмотревшись, он увидел в ней Якоба Сорвенгера.

Сердце Юлиана ушло в пятки, и он мгновенно забыл о существовании Магдалены и своей вине перед ней.

Человек читал газету. Юлиан набрался смелости и решился подойти поближе для того, чтобы осознать наконец, что все его глупые мысли о существовании некого герра Сорвенгера всё-таки были правдивыми.

Но, оказавшись ближе, Юлиан понял, что обознался. Усатый и седой мужчина зрелых лет отложил газету в сторону и, оставив её одиноко лежать на скамейке, встал и покинул Юлиана.

Юноша всмотрелся вслед, но только лишний раз убедился в том, что мужчина ничем не похож на Сорвенгера.

Это было тревожным знаком. Вполне возможно, он видел галлюцинацию, которая намекала на то, что все воспоминания об убийце Ривальды являются лишь плодом больной фантазии Юлиана.

Он протёр глаза и усиленно потряс головой. Последние события обернулись для Юлиана серьёзным стрессом, и явления, подобные этому, были вполне логичными.

Он присел на скамейку, которую ещё пару минут назад занимал дед, которого Юлиан перепутал с Сорвенгером. Начало холодать, и он невольно поёжился. Если Юлиан просидит тут всю ночь, непременно околеет и подхватит серьёзную простуду.

Стоило найти какой-то способ отстраниться от всего, что происходит, и благополучно продолжить жить дальше. В конце концов, от Юлиана практически ничего не зависит – он является лишь сторонним наблюдателем в этой истории, который введён в сюжет лишь для того, чтобы являться рассказчиком.

Никто не обязывает его отрекаться от самого себя и прилагать все усилия для того, чтобы всё его окружение осталось счастливым. Оно и само способно вершить свою судьбу, не уповая на помощь со стороны Юлиана Мерлина.

Эта мысль его успокоила. Он откинулся на спинку скамейки и ещё раз прокрутил всё в голове. Пенелопа ушла от него, а значит, Магдалена права – она не тот человек, который ему нужен. Магдалена же, в свою очередь, оказалась отвергнута самим Юлианом, что говорило о том, что и она не тот человек – потому что в отношении «своих людей» сомнений возникать не должно.

Якоба Сорвенгера не существует – это всего лишь плод воспалённой фантазии, созданный для того, чтобы возвеличить образ Ривальды Скуэйн, что стала для Юлиана сродни кумиру и оправдать её смерть.

Миссис Скуэйн не была столь близка Юлиану, как он привык считать – она всего лишь использовала его. Теперь она погибла и осталась в прошлом – а им жить нельзя.

Все эти вещи были слишком малозначительными на фоне того,