Нежнее неба. Собрание стихотворений - Николай Минаев

«Чтоб я не понял ни аза…»

Чтоб я не понял ни азаИ принял пошлый фарс за сказку,Амур надел мне на глазаСвою любовную повязку.

Но день за днем от слов и делВсе больше чувства холодели,И наконец я разгляделКакая ты на самом деле.

Все сразу сделалось видней,Открылось то, что было скрыто,И вот – увы! – на склоне днейЯ у разбитого корыта.

Так выхваляться перестань,Ведь спала с глаз моих повязка,А без нее ты только дряньИ доброта твоя лишь маска.

Третий литературный сонет («О чем-то призадумалась природа…»)

О чем-то призадумалась природаУ благодатной осени в плену;Я может быть в последний раз взглянуВ ее глаза в такое время года.

К ней погостить с утра взяла погодаС собой не дождь и хмари пелену,А тишину – к которой сердцем льну —И солнечную просинь небосвода.

За перелеском ало-золотымПо косогору вниз сползает дым,То тая вдруг, то снова возникая;

От этого становится грустней,Но освежают душу грусть такая,Да красота погожих этих дней.

«Кобель, кобыла, кролик, кот, козел…»

Кобель, кобыла, кролик, кот, козелКорове комментировали книжку«Как Карп кулак колхозных кур колол».Кобель, кобыла, кролик, кот, козелКонечно кстати крыли комсомол.Кусая кукурузу как коврижку,Кобель, кобыла, кролик, кот, козелКорове комментировали книжку.

«Кукарекнул петух, промычала корова…»

Кукарекнул петух, промычала корова,Как в стихах подъесенинских бардов точь-в-точь,Побледневшее небо смотрело сурово,Провожая на отдых колхозную ночь.

Мы на бревнах вдвоем эту ночь коротали,Но ее мы с тобой просидели не зря,Об электроэнергии, выплавке стали,Трудоднях и холодной войне говоря.

Зашуршав запыленной листвой по березам,Появился рассветный шалун-ветерок,Потянуло укропом, дымком и навозом,Констатирую я, так сказать, между строк.

Разгоревшись, восток был болезненно ярок,По-соседству в избе запищало дитя,И прошла босиком бригадирша доярок,Непрерывно зевая и рот свой крестя.

Неожиданно локомотив у вокзалаЗапыхтев, прокричал троекратно ура,И, потягиваясь, ты с улыбкой сказала:– «С добрым утром, мой друг, спать ложиться пора!..»

Танка («Идя все далее…»)

Идя все дале,Когда-нибудь я в танкеСкажу о Дале,А не убийце танкеИ не поэте Танке.

Терцина («Блуждая мыслью в царстве медицины…»)

Блуждая мыслью в царстве медицины,Уже дойдя до терапии, яВдруг вспомнил, что не написал терцины,

А это – упущение, друзья!Поэт обязан формою любоюВладеть, коль он на сцене бытия

Не только бравый барабанщик к бою,Иль поставщик на каждый праздник од,Что, словно соревнуясь меж собою,

Из ничего городят огород.Он не на побегушках подмастерьем,А мастером быть должен, ведь народ

Орла мгновенно отличит по перьямИ взлету от вороны и грачаИ никогда не распахнет он дверь им

В свои сердца… А маятник, стуча,Минуты гонит к ясному рассвету,Но я не встречу первого луча

Склоненным над тетрадью, и поэтуНужны и сон, и отдых, и покой,Поэтому-то я терцину этуЗаканчиваю этою строкой.

«Чуть ли не с века персидского Дария…»

Чуть ли не с века персидского ДарияИ главным образом в гуще столицСлышится эта любовная ария,Коей мужчины пленяют девиц.

Ныне она широкоповсеместная,Всюду поют женихи без квартир:– «О полюби меня, дева прелестная,И мне завидовать будет весь мир!..»

Осенняя канцона («В недели увяданья сада…»)

В недели увяданья сада          Среди аллей          Мечта светлей,Крылата мысль и Муза рада.На ветках и песке едва-едва,          Живая и сухая,Прошелестит и прошуршит листва,          От солнца полыхая,А после этого слышнаОсобенная тишина.

О золотое время года!          Ведь неспроста          Во все цветаСебя украсила природа.Она сквозь дрему грезит о былом,          Оставшимся от лета,Последним, поздним, северным теплом          В последний раз согрета,Отдав с улыбкой бытиюВсю привлекательность свою.

Как это близко мне и мило,          И наяву          Я здесь живуТем, что мне память воскресилаВ спокойствии сияющего дня;          Ни радость, ни тревогаНе погостят сегодня у меня…          Пусть может быть немногоОсталось дней мне или лет,Я в жизни свой оставлю след.

«И в ненастье, напоследок…»

И в ненастье, напоследокПеред близкою зимой,Сад, хоть беден он и редок,Все же взор пленяет мой.

Дождь утихнуть не намеренИ, роняя пену с губ,О беседку мокрый меринЧешет вылинявший круп.

Изогнув по ветру спины,Вдоль террасы там и тут,Вымокшие георгиныКое-как еще цветут.

Листья с яблонь, груш и вишенНавзничь падают и ниц,И в кустах малины слышенПиск скучающих синиц.

У стены, в углу, за горкойРов крапивою зарос,И вот-вот под хрупкой коркойСкроет лужицы мороз.

«Протопав, словно пьяный, чардаш…»