Нежнее неба. Собрание стихотворений - Николай Минаев

«Скоро, девка, скоро, так и знай…»

Скоро, девка, скоро, так и знай,Подадут студенческий состав,И ты двинешься на Кустанай,А быть может и на Кокчетав.

Хоть дорога в Казахстан длинна,Но зато поездка весела,А приедешь – будет целинаЗа сто километров от села.

Там всегда с открытою душой,Среди Свет, Алл, Галь, Юр, Толь и Мить,Ты работай только на «большой»,Чтоб свой институт не посрамить.

И в порядке, так сказать, вещей,Там себе и славу ты стяжайЛучшей разливательницы щей,И сними обильный урожай.

«Не вспоминай, не сетуй, не зови…»

Не вспоминай, не сетуй, не зови…Воспоминанье только растревожит: —Что прежде было сказкою в любви          Теперь нам сказкой быть не может.

Она прошла – та светлая пора,А память в сердце чувства не пробудит,И то, что радовало нас вчера,          Сегодня радовать не будет…

«Ты, живущий с поэтическим клеймом…»

Ты, живущий с поэтическим клеймом,Не чуждающийся впрочем благ земных,Проповедник в дифирамбах аксиомИ глашатай в одах истин прописных.

По стандартной лире двигая персты,Только по ветру ты звуки издаешь,Если ветер переменится и тыПо другому направлению поешь.

Для тебя давным-давно протоптан путь,Воспеваешь ты архангелов и рай;Хоть в стихах твоих таланта ни чуть-чуть,Но зато в них подхалимства через край.

Облачившись в свой лирический салоп,Не пробьешь ты стену к музам даже лбом,Был холопом ты и ныне ты – холоп,И холопом будешь в случае любом!

Музе («Ты от меня готова упорхнуть…»)

Ты от меня готова упорхнуть,И чувствую, и знаю это я…Куда же ты теперь направишь путь,Крылатая наперсница моя?

Все эти дни тобою лишь дыша,Я счастлив был, я не был одинок,Кипели мысли, пенилась душаИ я сплетал лирический венок.

Ты двадцать дней со мною пробылаИ каждый день дарила мне цветы;Ты улетишь и в сердце будет мгла,А в мыслях ощущенье пустоты.

Померкли звезды… Утро… Свежесть… Тишь…Восток вот-вот готов зарозоветь…Когда же вновь меня ты посетишь,Моя золотокрылая, ответь?

«Это, брат, не женщина, а сказка!..»

Это, брат, не женщина, а сказка!Ты узнай-ка, кто сия картинка: —Перуанка или гондураска?Бразильянка или аргентинка?

Сальвадорка или мексиканка,Из Гаити может быть иль с Кубы,А быть может и доминиканка,У Трухильо скалившая зубы?

Боливийка или гватемалка?Колумбийка или костаричка?Впрочем нам ни шатко и ни валкоГде бы ни родилась эта птичка.

Ведь, во-первых, мы не балаболки,Что нам строить разные догадки!Все они метиски и креолки,Или квартеронки и мулатки.

Во-вторых, возможности, брат, нашиНе откроют нам путей к роману:Слишком мало съели мы, брат, каши,Эта штучка нам не по карману.

Для нее, брат, плаваем мы мелко,Не простая шашка ведь, а дамкаЭта самая венесуэлка,Никарагуанка иль панамка?

Значит не приглядывайся зоркоИ ни у кого не узнавай-ка,Кто она: чилийка, эквадорка,Уругвайка или парагвайка?..

«Массне, Россини, Верди и Гуно…»

Массне, Россини, Верди и Гуно,Пуччини, Вагнер, Глинка и ЧайковскийВ его репертуаре и давноОн угождает публике московской.

Он не хватает с неба звезд, но ведьНе всем же быть Карузо иль Мазини,Во всяком случае он не медведь,Рожденный в человечьей образине.

Певец давно все это осознал,И, предвкушая гром аплодисментов,Он тянет «ля» как радиосигналНастройки музыкальных инструментов.

«Дул ветер… колыхались провода…»

Дул ветер… Колыхались провода…Качались сосны… Зыбилась вода…А здесь, за чаем, как обыкновенно

Твой муж зевал и морщил брови, ноМне почему-то вспомнились РавеннаИ хмурый Дант, смакующий вино.

Уже смеркалось… Где-то за окошком,Грозя друг другу и взывая к кошкам,Вопили отвратительно коты…

День уходил без всякого изъянаДля сердца и ума и только тыГримасничала словно обезьяна.

«Не пьяные, не просто бузотеры…»

Не пьяные, не просто бузотеры          Кричат передо мной,Нет, это современные актеры          Сошлись втроем в пивной.

Они жестикулируют и с чувством,          Присущим всем троим,Клянутся вслух, что живы лишь искусством          И дышат только им.

Однако эти деятели сцены          В стенах театра – тля,Они служители не Мельпомены,          А длинного рубля.

И пусть они об Ольридже и Кине          Здесь подняли галдеж, —Я старый воробей и на мякине          Меня не проведешь!..

Руслан у Финна («Средь диких скал, в краю тумана…»)

(1 картина 2 действия оперы м. И. Глинки «Руслан и Людмила»)

Средь диких скал, в краю туманаВолшебник добрый старец ФиннВстречает витязя Руслана: —«Добро пожаловать, мой сын!..»

И в тишине, в глухой пустыне,Отрадой путника поя,Течет как плавная струяЕго баллада о Наине.

Расстроит он злых козней план,Ему известно место плена;И с благодарностью РусланПред Финном преклонил колено.

Скорей на север – обрестиВновь ту, кто все собой затмила…И вот – финал: «Там ждет Людмила!..»– «Старец, прости!..» – «Витязь, прости!..»

«Опять я брожу по осеннему саду…»