Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

class="p1">Противоречивость статусов лично зависимого населения, которое упомянуто в RSP, очень ярко может быть выявлена на основе только одного требования, которое предписывается котсетлу: «платить свою подать с очага на Вознесение, как подобает свободному человеку». Котсетл не был обязан, судя по тому же памятнику, уплачивать поземельную подать, хотя ему разрешалось владеть землёй.

Отсюда следует, что права и обязанности котсетла, генита и гебура объединяли в себе свойства двух пограничных социальных категорий — бывших свободных людей, независимых от могущественных соседей или крупных землевладельцев и сохранявших многочисленные пережитки германских социальных порядков и правовых институтов, и поземельно и лично зависимых крестьян, подконтрольных глафорду или его управляющим, обязанных определёнными натуральными и денежными повинностями в его пользу[1319]. Такое пограничное состояние вполне могло существовать между двумя периодами формирования крестьянства в раннем Средневековье: «временем редкого человека», когда лично свободные люди имели право переселяться на новые места и самостоятельно вести хозяйство, и началом формирования деревень вкупе с появлением и активизацией процесса концентрации земли в руках церкви и могущественных светских магнатов[1320]. Как нетрудно заметить, уже в законах Альфреда и Инэ встречались титулы, в которых были упомянуты «свободные» и «рабы», в равной степени имевшие глафорда, т. е. господина. Очевидно, что их права и обязанности были далеко не всегда неодинаковы, хотя они подчас подчинялись одному и тому же человеку.

Население поместья, имевшее более низкий (иногда — рабский) статус, также указано в RSP; его права и обязанности значительно разнились в сравнении с тремя упомянутыми категориями. Обозначены они ровно так же, как в англо-саксонских законах VII ― начала X вв. — þeow или þeowman. Имеются примеры сосуществования в одном и том же поместье как зависимых крестьян, так и рабов, круг занятий которых был приблизительно одинаков. В этом отношении необходимо указать на сходство RSP и Capitulare de villis конца VIII в.; впрочем, RSP даёт несколько большее разнообразие статусов и занятий зависимых категорий в рамках поместья.

Например, свинопасы (gafolswane) и пчеловоды (beoceorl) могли быть как свободными, так и рабами[1321]. При этом относительно положения рабов — свинопаса и пчеловода, предусмотрено только то, что «они будут оценены после смерти по одному обычаю»[1322]. Трактовка этого титула Либерманом вызывает определённые сомнения: он говорил о том, что подразумевалось наследование глафордом выморочного имущества раба[1323].

Однако в этом случае его предположение построено лишь на аналогии: в действительности, переход имущества, выданного рабу, обратно его владельцу вполне логичен, однако как быть с благоприобретённой частью имущества, которую в случае с зависимым пчеловодом предписывалось оставлять (очевидно, его детям или родичам)? Была ли такая же часть у рабов — пчеловодов и свинопасов, мы можем лишь гадать. Скорее всего, выморочное имущество рабов полностью переходило к глафорду (как это происходило в случае с имуществом котсетла в титуле 4,3).

Неоднозначным выглядит термин æhteswan («слуга»-свинопас). Исходя из контекста, это был лично зависимый человек[1324], однако он лишь однажды упомянут в числе рабов (þeowan men), причём сразу же за þeow swan (раб-свинопас). Согласно формальной логике, оба этих человека должны быть слиты в одну категорию, однако в действительности недостаточно данных даже для того, чтобы точно отделить социальный статус æhteswan от статуса свинопаса, платившего гафоль. Ясно только то, что последний обладал собственным стадом и был обязан поставлять глафорду от 15 свиней в год (в зависимости от конкретного поместья), а æhteswan сам получал за службу господину молочного поросёнка. Но при этом обе категории, как следует из текста RSP, несли повинность по освежёвыванию туши (или нескольких туш) свиней, получая за это внутренности. В целом, следует заключить, что нам не удастся выявить различия в социально-правовом статусе (или идентичность этого статуса) людей, обозначенных как æhteswan и þeow swan, на основании одного юридического памятника.

Большое внимание RSP уделяет перечню продуктов питания, которыми глафорду было необходимо обеспечить собственных рабов или зависимых людей низшей категории. Этому специально посвящены два титула — 8 и 9[1325].

Примечателен тот факт, что ежегодное обеспечение рабов определёнными результатами труда не сопровождалось подробной росписью их повинностей в пользу господина (как это было в случае с котсетлами, гебурами, генитами или хотя бы пчеловодом и свинопасом). Также неизвестно, каковы были имущественные права данной категории лиц. Доподлинно неясно и то, можно ли раба-esne из Rectitudines singularum personarum приравнять к рабу-esne древнейших кентских законов или даже esne альфредовского законодательства. Однако упоминание этой социальной прослойки в ряду прочих терминов, обозначавших представителей рабского статуса (æhteman и ðeow), косвенно подтверждает тот факт, что esne также находились у самого подножия социальной лестницы, если не всего англосаксонского общества второй половины X ― начала XI вв., то как минимум поместной иерархии Мерсии и Уэссекса того же периода.

Видимо, отсутствие регламентации повинностей этих категорий в пользу господина и всяких упоминаний об их имуществе также свидетельствовало о том, что рабское население таких поместий находилось в наиболее приниженном положении и самой жёсткой зависимости от глафорда; минимальный размер земельного участка (1 акр) и обеспечение их продуктами питания и скотом зимой и летом подразумевало то, что они могли быть заняты не только на сельскохозяйственных работах (которые для них, в отличие от гебуров, котсетлов и генитов, могли быть не ограничены 23 днями), но и выполняли «другие повинности» (титул 9,1) по желанию или по произволу своего хозяина.

Последнее предположение отчасти подтверждается наличием в последующем тексте RSP такой категории, как «люди, следующие за своим господином» (folgere)[1326]. Эта категория зависимых людей была также обязана службой в пользу своего глафорда в обмен на вознаграждение в виде небольшого земельного участка (2 акра), который такой человек мог засеять своим зерном[1327]. Кроме того, господин жаловал его некоторыми предметами одежды и обеспечивал пищей.

Интересен тот факт, что «подарки» в виде перчаток и обуви зафиксированы также в титуле 12, касавшемся исполнения службы пастухом волов (oxanhyrde). Но более никакого сходства между двумя этими категориями не наблюдалось: в числе имущества пастуха не была упомянута земля, однако за ним числились два вола и одна корова, которые могли пастись с господским стадом (в действительности, пастух мог обладать меньшим или большим количеством скота)[1328].

Таким образом, возникает обоснованный вопрос: можно ли слугу-folgere приравнять к «рабу высшей категории», который был постоянно при господине (подобно кормилице ребёнка при короле Инэ), или же необходимо искать аналогии с генитами, гебурами и котсетлами в начале RSP? На наш взгляд, достаточно важным для понимания роли и статуса folgere является титул 18, где говорится