Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

были составлены воедино в законодательных памятникам во время правления королей Этельстана (924–939) и Эдмунда (939–946). К сожалению, для них сохранился только латинский вариант Quadripartitus; поэтому не всегда до конца удаётся понять, какие термины являлись следствием новых общественных отношений XI в., а какие — результатом перевода и интерпретации категорий англо-саксонских памятников первой половины X в. Тем не менее, в текстах неоднократно встречались латинские слова praepositus в значении «герефа»; нужно полагать, что и при переводе древнего термина «генит» редактор Quadripartitus старался соблюдать единообразие, обозначая его как villanus.

Так, в «письме» или «декрете», который был обращён к Этельстану «епископами и прочими мудрыми Кента о необходимости соблюдения мира»[1302], villanus был поставлен в один ряд с тэнами (thaini) и гезитами (comites), что маркировало его относительно высокий социальный статус в начале — середине X в.[1303] (по крайней мере, этот статус был не ниже статуса кэрла в кентском и уэссекском законодательстве VII в.). Более того, в самом тексте III As. и следующем за ним «Декрете мудрых Англии» (IV As.) этот термин также употреблён наряду с термином «комит» (т. е. гезит)[1304]. В IV As. 3–3,1 упомянуто о том, что виллан имел не только семью, но и достаточное количество имущества, и даже владел какими-то людьми, подобными челяди. В таком же ключе построен титул 6 «Декрета мудрых Англии»[1305]: здесь вилланы и гезиты напрямую противопоставлены рабам.

То же самое можно сказать о виллане, от которого требовали поручителей в случае обвинений в тяжком преступлении в правление короля Эдмунда[1306]; а в переводе Quadripartitus законов короля Эдгара, принятых в Виболдестуне в 962–963 гг. (представлены в рукописи Cambridge. Corpus Christi College. Ms. 265*, обозначенной также как С), термин geneatmann переведён как scio (seculo?) militans, т. е. «воин в миру, в мирное время», и также не может быть приравнен к дефиниции раба или поземельно зависимого человека[1307].

Тем не менее, Феликс Либерман доказывал то, что топос в титуле 6 «Декрета мудрых Англии» являлся переводом англо-саксонских устойчивых выражений swa freo swa þeow, swa eorl swa ceorl, swa hlæfige swa folgere, swa hwæðer swa hit sie[1308]. Тем самым он давал понять, что продолжает рассматривать вилланов сквозь призму традиционных для немецкой науки XIX в. схем «Freiheit-Unfreiheit» и «Adel-Gemeinfreie-Sklave»[1309].

Это является тем более странным в свете того, что ряд титулов уже во времена короля Альфреда и его сына, Эдварда, недвусмысленно давал понять тот факт, что всё большее число простых свободных (которых и принято было обозначать как «Gemeinfreien») попадало в личную или поземельную зависимость от крупных землевладельцев, а возможно, даже от своих богатых соседей по сотне или скиру.

Также нельзя говорить о принадлежности категории генитов второй половины X ― начала XI вв. к дружинной знати (Gefolgsadel) на основании одного-единственного титула из законов Эдгара, поскольку сам Феликс Либерман отмечал тот факт, что памятник, известный как IV Eg., не был использован в последующей судебной практике ни Этельредом, ни Кнутом Великим[1310].

Неоценимую помощь в трактовке этих двух категорий оказывает такой памятник, как Rectitudines Singularum Personarum. К сожалению, до нас, помимо латинских списков в составе Quadripartitas, дошёл только один список RSP на древнеанглийском языке — рукопись B[1311]. Второй титул RSP полностью посвящён обязанностям генитов в рамках зарождавшихся в X–XI вв. поместий, на землях которых они сидели. Здесь имеется список обязанностей, который указывал на генита (обозначенного как geneat или villanus) как на лично зависимого от глафорда человека, приближавшегося по своему статусу к поземельно зависимому крестьянину (собственно английскому виллану) в Англии XII–XIII вв.

Этот человек платил поземельный налог (landgafol), церковную подать, возмещал из своих собственных средств использованное для прокорма скота сено, исполнял различные виды отработок и повинностей (барщинную, извозную, повинности по участию в конной службе и охоте глафорда, ремонту домениальных построек, доставке срочных сообщений). Таким образом, он вовсе не был похож на бесправного раба или даже слугу высшей категории, неразрывно связанного с милостью господина и выполнявшего какие-либо специализированные работы. Во-первых, круг повинностей генита полностью охватывал весь годовой цикл сельскохозяйственных работ; во-вторых, у него не было конкретной специализации трудовой деятельности — его повинности варьировались в зависимости от воли господина. Таким образом, и генит-виллан никоим образом не может быть сопоставлен с рабской прослойкой в целом (в частности, с высшей его категорией).

Также RSP и законы Инэ содержали ещё одну общую категорию, объяснение которой вызывает затруднения у исследователей — категорию гебуров (готск. nēhwa-gabūr; древневерхненем. nāh-gibūr, — gebūr, — kepūr; совр. нем. Nachbar — сосед, Bauer — крестьянин)[1312]. В законах Инэ зафиксирован титул 6,3, где наряду с податным человеком упомянут гебур. Драка в доме того и другого оценивалась в рукописи Е в 120 шилл., а в Archaionomia (копии одной из рукописей, снятой Ламбертом в XVII в.) и Quadripartitus — 30 шилл.[1313] Очевидно, последний вариант был более близок к первоисточнику, поскольку в 120 шилл. оценивался вооружённый конфликт в монастыре[1314]. Штраф в пользу гебура составлял всего лишь 6 шилл. — это очень небольшая для законов Инэ сумма, которую можно приравнять к штрафу за укрывательство земли или выплате за нарушение свиньёй границ чужого участка, упомянутых в титулах 44,1 и 49. Таким образом, хотя он и получал дополнительную компенсацию за нарушение мира в своём доме, его положение не было высоким.

В RSP присутствовало гораздо более развёрнутое описание прав и обязанностей гебура[1315]. Кроме того, по обязанностям к нему отчасти примыкал котсетл[1316]. Обе эти категории также, как и генитов, несмотря на их зависимый статус, нельзя приравнивать к рабам. Всё дело в том, что эти люди, помимо выполнения достаточно обременительных повинностей, сохранили определённые остатки прав и обязанностей того исторического периода, когда поместья и домениальные земли были слабо распространены в Англии, а основу социальной структуры англо-саксонских королевств (в первую очередь — Кента и Уэссекса) составляли свободные земледельцы и участники ополчения — кэрлы[1317].

Самым главным показателем принадлежности перечисленных категорий к лично зависимым людям, а не бесправным рабам, являлась их обязанность по уплате поземельной (генит), церковной подати (генит и котсетл) и подати с очага (гебур)[1318]. Кроме того, каждый из этих зависимых людей был обязан другими повинностями в пользу короля и его советников (например, по починке изгородей для охоты, охране береговой линии — как котсетлы), исполнял не только извозную и постойную повинности, но и личные поручения глафорда (как гениты, доставлявшие их сообщения других людям).