Алая Завеса. Наследие Меркольта - Роман Александрович Покровский

лишён пассивного запаса, но ещё какое-то время мог пользоваться магией благодаря остаткам активных античастиц, – предположил Юлиан.

– Исключительно верно! – похвалил ученик мистер Тейлор. – Этот вариант событий видится мне наиболее вероятным.

Юлиан не разделял восторга преподавателя. Что для Тейлора было потрясающим открытием, для Юлиана было несчастьем.

– Проксиму возможно похитить? – спросил он.

Тейлор задумался, подбирая варианты ответов.

– Технически, да, – замялся он. – Только мне неизвестно ни одного способа, позволяющего это повернуть. Проксима – субстанция абстрактная и, можно сказать, неосязаемая. Она не имеет ни объёма, ни массы в привычном для нас понимании. Для её трактовки нам бы потребовались те константы и законы, которые наукой ещё не были открыты.

– Но ведь учёные проводили опыты над частицами Гольдштейна.

– Проводили, но их поведение не поддавалось физическим законам. Проксиму невозможно упаковать в стеклянный сосуд и отложить до лучших времён. Не ожидаю, что вы меня поймёте.

Юлиан кивнул. Лиам Тейлор действительно мог ответить на любой вопрос, но не любой его ответ был понятным для большинства. Увы, Юлиан находился как раз в их числе.

– Фрау Бергер, я могу посмотреть на анализы герра Эриксена? – обратился Тейлор к врачу.

– Да, конечно, – учтиво ответила она и встала из своего кресла, после чего повернулась к Хелен и Юлиану: – А вы двое немедленно отправляйтесь домой и занимайтесь своими рефератами.

Юлиан мысленно согласился и уже был готов идти, но Хелен придерживалась совершенно иной позиции.

– Мы пришли сюда для того, чтобы увидеть Йохана, – твёрдым тоном сообщила она матери.

– Ему покой нужен, – ответила фрау Бергер.

– И друзья, – дополнила Хелен.

– Думаю, они правы, фрау Бергер, – поддержал студентов герр Тейлор. – Не думаю, что холодные больничные стены окажут большую поддержку, чем близкие.

Марта явно не ожидала такого подвоха. Скорее всего, Лиам Тейлор был ей мало знаком, и она не считала, что он является заядлым поклонником авантюризма. Юлиан же был осведомлён об этом, потому не удивился.

– Хорошо, – согласилась фрау Бергер. – Но не больше чем на полчаса. Не хватало мне того, чтобы он из-за вас ещё раз сознание не потерял.

Хелен едва не запрыгала на месте от счастья.

– Я не говорила тебе, что ты лучшая мама на свете?

Марта закатила глаза, став в этот момент ещё более похожей на свою дочь.

– Каждый раз, когда тебе что-то нужно, – произнесла она. – Всё, идите уже к своему Йохану, не мозольте мне глаза!

Слегка нервничая, Юлиан открыл дверь больничной палаты, в которой находился Йохан. Он боялся того, что увидит там. Хелен успокаивала его тем, что если к больному пускают посетителей, значит всё хорошо, но Юлиан пропускал это мимо ушей.

Йохан лежал неподвижно и апатично смотрел в потолок. Он был ещё бледнее, чем обычно – до такой степени, что вокруг глаз образовались синие круги. Волосы, которые ранее всегда были зализаны назад, на этот раз оказались растрёпанными, а больничная рубашка была расстёгнута до середины живота, оголяя его худощавую и белую грудь.

При виде Хелен Йохан не испытал никакого стеснения, и не прикрылся одеялом.

– Зачастил ты сюда, дружище, – бодрым, но фальшивым тоном произнёс Юлиан.

– Надеюсь, я отсюда не выйду, – не сводя глаз с потолка, ответил Йохан.

Юлиан был растерян, потому что у него не было никакого опыта в поднятии настроения тем, у кого его нет.

– Всё хорошо, Йохан, – сделала пару шагов вперёд Хелен.

– Хорошо? Ты это так называешь? Я превратился в… Овощ! В инвалида! А ты говоришь мне, что всё хорошо?

Хелен понуро опустила глаза.

– Выходит, ты уже всё знаешь.

– Да, знаю, и уже давно, – брезгливо ответил Йохан. – Последние три дня я не мог даже крупицу соли в воздух поднять. Депроксимация… Так они это назвали. Кто вообще придумывает такие слова? Для кого?

Юлиан прокашлялся. Йохан не был похож на умирающего, но вёл себя именно так. Юлиану было невероятно тяжело выдавить из себя хоть что-то, но он знал, что обязан, иначе его цена как друга обратится в ноль.

– Такие случаи бывают, – взяла Йохана за руку Хелен. – И это не значит, что ты стал инвалидом. Проксима просто оказалась… Заблокирована на какое-то время. Специалисты разберутся, и ты снова сможешь повелевать всеми четырьмя стихиями.

– Мы оба знаем, что это не так, – ответил Йохан. – Моя Проксима не заблокирована. У меня её нет. Разве я это не чувствую? Зачем вы вообще пришли сюда?

– Мы хотим быть рядом.

– Рядом? А вам не противно? Вы полноценные, можете рассуждать тут…

В этот момент Юлиан вспомнил, как Йохан в несвойственной для себя манере накричал на него, когда уговаривал дать интервью Магдалене Хендрикс. Юлиан буквально ныл из-за того, что его бросила Пенелопа и считал, что без неё ему уже неинтересно ничего – ни учёба, ни интервью, ни другие девушки. Слова же Йохана тогда поступили толчком для постепенного возвращения к нормальной жизни.

– Мы вернём твою Проксиму обратно, – выпалил Юлиан.

У него была куча вариантов того, что сказать, но выбрал он самое неочевидное.

– Даже слова Хелен не так раздражают, – ответил Йохан. – Это невозможно, Юлиан. Моё тело отторгнуло мою Проксиму. Она разлетелась по Вселенной и никогда не соберётся воедино. И в магазине она не продаётся.

– Кто тебе это сказал?

– Здравый смысл.

– А здравый смысл сказал тебе, где твоя Проксима?

Похоже, Юлиан оказался более резким, чем планировал изначально. Если Йохан швырнёт в него чем-то и заставит немедленно убраться вон, Юлиан посчитает это справедливым.

– Ему плохо, Юлиан! – укорила друга Хелен. – Как ты можешь так говорить?

– Когда твоя магия начала слабеть? – не обратил внимания на подругу Юлиан.

– Я не помню точной даты, – отвернулся Йохан.

– Через две-три недели после того, как из нас с тобой чуть не сделали стейк в кабинете мистера Тейлора?

Йохан развернулся обратно и заглянул в глаза Юлиана, выясняя, не сумасшедший ли он. Юлиан не мог гарантировать того, что здоров, но был обязан выразить свою точку зрения.

– К чему ты клонишь? – спросила Хелен.

– Тот, кто был так похож на меня, проводил над тобой какой-то ритуал. Я видел это. Что, если этот ритуал как раз и являлся обрядом Депроксимации?

– Мистер Тейлор нам ясно дал понять, что человечеству неизвестно о таких ритуалах, – сказала Хелен.

Юлиан возбудился. Он не хотел в поте лица доказывать что-то друзьям, но внутренний демон настаивал на этом.

– Мистер Тейлор не может знать всё, – постарался быть убедительным Юлиан. – Он часто говорил, что он теоретик, а не практик. В учебниках не обо всём пишут. Он знал, что пошлой осенью люди умирали из-за Роковых Часов? Он