Грим - Анастасия Худякова

К ночи становилось холодно. Теодора оперлась локтем о приоткрытую дверь и снова набрала номер. Звонок не прошел и на этот раз. Ни одна звезда не просматривалась сквозь тучи. Не было и луны. Все поглотила сплошная чернота, и на ее фоне нависшее здание и неяркие фонари казались зловещими, враждебными. Дом как будто ощерился, выставив в оборону штыки и наконечники металлических профилей. Теодора позвонила снова. Гудки по-прежнему прерывались, точно неровный пульс. Она взглянула туда, где кончалось здание и начиналась следующая постройка, еще более свежая.

Сквозь осязаемую, липкую темноту к ней медленно приближалась высокая фигура.

* * *

Сидя за своим столом, Роман задумчиво крутил в пальцах карандаш. Перед ним всплывал один образ за другим: вот Теодора впервые заговаривает с ним в зале суда, вот приходит в кабинет и неловко топчется у порога и заламывает пальцы. Какой тихой, какой робкой она была. Сильно боялась себя и уже так горячо любила его. Всегда любила, задолго до того, как Роман решился это заметить. Вот они непривычно откровенно разговаривают у него дома, а вот уже едут в Мандал, и ее тело впервые прижимается к нему, пусть и случайно. Он проследил за каждым этапом ее невероятной перемены. Она преобразилась в одиночестве и засияла так ярко, что почти ослепила его, но зрелище это было самым прекрасным, что доводилось ему видеть.

Он же был огнем, который направлял ее, когда она только училась видеть, а сейчас должен был поджечь крылья, которые так долго и мучительно прорывались из коконного плена. Ему нужно было все ей рассказать и попрощаться.

Роман вздохнул, закрыл лицо руками и просидел так несколько минут. Чистый образ Теодоры постепенно вытеснял другой, непобедимый, неотъемлемый, всевидящий. Роман часто полагался на свою интуицию, и она почти никогда не подводила его. Этих двоих всегда связывали доверительные отношения. И теперь та не давала ему покоя. Что-то приближалось. Увы, интриги не было. Роман отлично понимал, что за предчувствие мучило его все сильнее. Оно стало таким тяжелым, что сдавило виски, и голову пронзила сильная боль. Не глядя, он подтянул к себе телефон и позвонил.

– Скажи честно, ты считаешь меня чудовищем?

– И тебе привет, – в низком голосе Ульфа послышалась улыбка. – Я не то чтобы хвастаюсь, что знаю вас, людей, но разговоры принято начинать немного иначе.

Роман промолчал, слегка смутившись своего порыва. Услышав голос Ульфа, он вспомнил день, проведенный на яхте. Раньше это смутило бы его еще сильнее, и, возможно, он ни за что не позвонил бы первым. Теперь же он чувствовал себя увереннее, мог задать любой вопрос и получить ответ, ведь тот, кто был по другую сторону телефонной трубки, знал все.

– Нет, Роман, я не считаю тебя монстром. Я видел монстров. Они выглядят иначе. Не такие смазливые.

– Ты все шутишь…

– Считается, что саркастичные люди обладают более высоким интеллектом.

– Это и на потусторонних существ распространяется?

– Умеешь ты уязвить, – в голосе Ульфа послышалась улыбка.

– Приходи к нам с Тео на ужин завтра, – предложил Роман.

– Я не могу.

– Ты вполне можешь отложить поход в музей или поездку к очередной достопримечательности.

– Я не могу, Роман. В этот раз нет, – тон Ульфа не допускал возражений.

Роман ощутил, как сжалось горло.

– Тогда сегодня?

Ульф ответил не сразу. А когда заговорил, мягко перевел тему:

– Ты встречаешься с Теодорой сегодня?

– Мы не планировали, но… Я хочу рассказать ей. И чем скорее, тем лучше.

– Вот почему ты позвонил. Не можешь решиться?

– Не могу. Это разобьет ей сердце, – ожесточившись, признался Роман.

– Боюсь, хуже. Она живет тобой.

– Это не то, что я хотел услышать!

– Что же мне сказать?

– Почему она приняла мою сторону? Однажды она сказала, что ничто так не презирает, как убийство. Она всегда считала, что для убийства не бывает оправдания. Она всегда опиралась на Господа, когда я боялся даже произнести Его имя. И не произносил. Так почему она оставила все, во что верила? Я не понимаю, как…

– Она оставила не все. Просто сделала выбор.

– Ты имеешь в виду меня? – голос слегка понизился.

– Разумеется. Она сотворила себе идола с твоим лицом, телом и разумом. А идеология приложилась сама собой, и она приняла ее, пусть и через боль, потому что предать тебя было бы куда больнее.

– Почему мне кажется, что ты отлично знаешь, о чем говоришь? – очень тихо спросил Роман.

– Тебе не кажется. Я знаю.

– Не сотвори себе кумира…

– Идолы – ничто. Идолы – бесы[29]. Да.

– Мы уже говорили о расплате за грехи. Этот тоже приравнивается?

– В каком-то смысле. Наказание за него может выглядеть иначе и прийти в той форме, которую никто не ожидает. Но это грех. И кара следует за ним так же, как жизнь следует за смертью, а смерть за жизнью, – Ульф говорил слегка отстраненно, заученно, но в голосе его слышалась горькая печаль.

– Кто твой бес, Ульф? – спросил Роман, замерев на месте.

– Ты, – ответил он коротко и просто.

– Какой же будет твоя расплата?

– Справедливой.

Роман набрал номер Теодоры десять минут спустя. Она не поднимала трубку. Роман позвонил еще раз, и еще. Длинные гудки его нервировали. Теодора никогда не имела привычки не подходить к телефону, а если не могла говорить, тут же давала знать об этом. Он хотел снова нажать на вызов, но телефон вдруг потемнел, выключился. А через несколько секунд включился вновь. Роман нахмурился. Он открыл журнал вызовов, кликнул на имя Ульфа.

– Нет, я еще не решил, приду ли на ужин, но скорее всего…

– Ты, случайно, не связывался с Теодорой?

Сперва молчание, потом слегка изменившийся, осторожный голос:

– Нет. Разве я должен был?

– Она не отвечает на звонки.

– Перезвонит.

– Нет, она никогда так не делает.

Разговаривая по громкой связи, Роман листал журнал вызовов. Телефон работал плохо. Все это было странно и только усиливало тревогу, подстегивающую пульс. Он стал совсем быстрым, таким, что на шее видимо забилась жилка, когда Роман заглянул в раздел сообщений и увидел то, чего не писал. Позабыв о том, что говорил с Ульфом, он произнес незнакомый адрес вслух.

– Что? Где это? – послышалось в трубке.

– Что-то происходит. – Роман вскочил и не глядя набросил на себя пальто. – Мне кажется, мой телефон взломан… Поговорим потом.

Роман не слышал, что ответил на это Ульф, потому что уже мчался по лестнице вниз. Он не запер кабинет и едва не сбил с ног работницу архива. Не слышал и возмущения, пущенного вслед. Роман