Корона лжи (ЛП) - Вест Анника

* * *

— Грэй. Грэй. Черт возьми, проснись!

Что-то вытолкнуло меня из сна в реальность. Я застонала и натянула одеяла на голову.

— Отстань.

— Новости… это… было еще одно нападение.

Я села так быстро, что врезалась лбом в лицо Азры.

— Черт! — выругались мы в унисон, я держалась за голову, а она за нос.

Прищурившись сквозь слезы, она указала на приглушенный экран телевизора.

Мой желудок сжался.

— О… о боги.

На разделенном экране был показан журналист перед величественными мраморными ступенями университета Хартфолла. На другой стороне экрана камера была наклонена вверх, показывая фигуру, привязанную к флагштоку. Силуэт резко выделялся на фоне тусклого утреннего неба.

Голубые глаза Далии были широко раскрыты и ошеломлены.

— Это отвратительно. Тот, кто это сделал, просто чудовище. — она прибавила громкость, скривившись от отвращения.

— …Жертву опознали как Бенджамина Кастиля, сын ректора университета Ронана Кастиля. Эту жуткую сцену обнаружил человек-маг, шедший на работу в пять тридцать утра. Он сразу же позвонил в полицию. Впоследствии он рассказал полицейским, что, когда обнаружил это место, крылья Кастиля все еще были подняты и, цитирую, «еще дергались». Подробности не подтверждены, но есть основания полагать, что в животе Кастиля было несколько глубоких ран. Все пальцы на левой руке были удалены. Тело Кастиля было обнаружено, но пока никаких заявлений от следователей не поступало. Пока не сообщается, начнутся ли испытания в университете в соответствии с расписанием, как это должно было произойти сегодня, но мы ожидаем, что университет вскоре выступит с заявлением.

Экран переключился на ведущих новостей, рассказывающих об ужасном убийстве.

Я сказала:

— Выключи его, Далия.

Она выглядела зеленой. Из нас троих у нее был самый слабый желудок к насилию. Экран почернел, и Далия обняла Азру.

— Почему люди такие злые?

Азра притянула свою девушку ближе, не сводя с меня глаз.

— Да, да, — пробормотала я, уже предчувствуя ее лекцию о том, что это слишком опасно. — Я пойду в душ. Все будет хорошо, Далия. — я погладила ее по белокурой головке и направилась в ванную.

Их дурацкая занавеска из бусинок прилипала к моей коже и шлепалась о стену. Мне пришлось разгладить ее, прежде чем дверь смогла нормально закрыться.

Хиппи.

Что за дерьмовый способ начать утро. Даже горячая вода не помогла проветрить голову. В голове мелькали картинки из новостного репортажа. Его глаза, его пальцы, его живот. Это был огромный шаг вперед по сравнению с предыдущими нападениями. Чувствовалась систематичность. Как будто нападения постепенно становились все более и более жестокими, пока… пока что?

Пока убийца не поддастся своим худшим побуждениям? Потеряет контроль? Или так было задумано с самого начала?

Какова цель?

В чем закономерность?

Навязчивые мысли все крутились по кругу.

Все утро Азра не сводила с меня глаз. Она не переставала наблюдать за мной, даже когда мы вышли на работу или прошли несколько кварталов. Даже когда она искала ключи от кафе. Каким-то образом она копалась в своей сумочке, не сводя с меня кошачьего взгляда.

— Ты раздражаешь, — с любовью сообщила я ей, грызя ноготь.

— Я просто волнуюсь…

— Раздражаешь, — повторила я, сверкнув глазами.

Она смотрела на меня несколько секунд, но потом сдалась и, опустив взгляд на сумку, пробормотала:

— Действительно, где они, черт возьми?

Я подавила улыбку и, повинуясь внезапному порыву, огляделся в поисках преследователя. То, что обнаружила, заставило мое давление подскочить до опасного уровня.

— Ублюдок.

Я осторожно взяла Азру за подбородок и повернула ее лицо к окну.

Внутри кафе, развалившись на стуле, сидел преследователь. Он наблюдал за нами со своей глупой, издевательской улыбкой и потягивал из чашки кофе.

С пальцев другой руки свисали ключи от кафе.

Глава 8

Азра прорычала:

— Надеюсь, журналисты готовы сообщить об очередном убийстве.

Я положила руку ей на плечо.

Ее тело напряглось и задрожало. Но она не повернулась.

— Голубка… ты не должна с ним разговаривать. Я знаю, ты сказала, что это последний раз, но я не могу тебе этого позволить.

— Я должна.

На этот раз она повернулась. Боль, страх и гнев промелькнули в ее глазах.

— Нет, ты не должна. Если ты этого не хочешь, то можешь отказаться.

Я обхватила ее щеки.

— Если бы он хотел причинить мне боль, то уже сделал бы это. Понятно, что у него хреновые границы, но я не могу позволить тебе ввязаться в драку с архангелом.

Она оглядела меня с ног до головы и, помолчав, заявила:

— Я уже это сделала.

Закатив глаза, я сказала:

— Вряд ли, это считается.

Она убрала мои руки.

— Значит, только тебе разрешено общаться с опасными людьми? Даже если тебе больше всех приходится терять? Иногда я просто не понимаю тебя. — она подошла к скамейке и села.

Смущенная и немного удивленная обвинением в ее голосе, я попыталась сказать:

— Азра…

— Заходи, пока я не передумала.

Как хорошая лучшая подруга, я сделала то, что мне было сказано. Я толкнула двери, которые, конечно же, уже были не заперты, и распахнула их. Обычно запах специй, кофе и сахара успокаивал меня, но сейчас я была вся в холодном поту и дрожала.

Незнакомец опустил голову, отпивая из чашки. Судя по тому, что рядом с ним стояла солонка, он сам приготовил себе кофе.

«Не волнуйся, Грэй».

— Что ты себе позволяешь? — выплюнула я.

Неплохо.

Изумрудно-золотые глаза пронзили меня насквозь, когда его гордый подбородок приподнялся.

— Дерьмовый кофе.

Я моргнула.

— Что?

Он отставил фарфоровую чашку и высунул язык, который был темно-коричневым и покрытым кофейной гущей. Его глаза скосились, когда он попытался посмотреть вниз, чтобы проверить.

Я фыркнула, заметив ложку рядом с кофеваркой.

— Так не ешь грязь, идиот. И нужно было помешать.

Он вздрогнул.

— Кажется, я добавил слишком много мускатного ореха. Или это была приправа? Надо было действительно следовать рецепту, но я люблю острые ощущения от неизведанного.

— Выглядишь довольно бодрым для утра, полного убийств.

— Убийств? Сегодня умер только один.

— Азра готова тебя убить. — я указала на свою подругу с пушистыми волосами, сидящую на скамейке.

— Правда? — он удивленно взмахнул ресницами. Они словно порхали.

Они тоже были серебристыми. Темно-серыми, как его брови.

Когда он снял солнцезащитные очки, мой мозг как будто захотел классифицировать и запомнить каждую его черту. Тонкий, изящный нос. Высокие скулы. Острая челюсть. Он развалился на стуле, перегнувшись через стол. Незнакомец занимал очень много места, завладев им.

Высокомерный урод.

И тут я вспомнила, что настала моя очередь отвечать. Я откашлялась.

— Итак. Новости.

Он жестом указал на стул рядом с собой.

— Дальше будет только хуже, — пообещал он. На этот раз не так радостно.

— Рассказывай.

— Только не говори мне, что вчера ты не провела свое маленькое расследование.

Я почувствовала, что начала краснеть, и не смогла это остановить.

Он сразу же заметил это. Наклонив голову, он сказал:

— Итак, я уверен, что ты заметила закономерность увеличивания ранений. Странный случай. Не совсем понятно, правда?

— Конечно, нет. Нет никакой информации, кроме основных мелких деталей. — разочарование, прозвучавшее в моих словах, меня не удивило. Тайна и в самом деле казалась неразрешимой.

Он кивнул.

— Так и есть. Хочешь знать, почему? Я расскажу, не волнуйся.

— Да мне повезло.

— Это потому, что жертвы, очевидно, лгут.

Какого бы ответа я ни ожидала, этот был явно не тот.

— В этом нет никакого смысла.

— Тогда почему никто из них не настаивает на расследовании? Почему эти люди делают вид, что ничего не произошло? Я уверен, что теперь, когда студент действительно погиб, ситуация изменится. Это слишком публично. Это… нельзя игнорировать. — он поднял ложку и постучал ею по подбородку, словно пытаясь выбить из себя ответ.