Сладость риска - Марджери Аллингем

глазами. – Потому что мухлевать нехорошо. Когда поднимаю мой стакан, я могу загнать монету на полосу рукавом. – Он чрезвычайно убедительно продемонстрировал, как это делается. – Но я так не поступаю. Я так не поступаю, потому что мухлевать нехорошо.

– Я тоже не мухлюю, – сообщил мистер Кэмпион, почувствовав, что от него ждут отклика на крайне важное заявление.

Хозяин гостиницы склонил голову, и подбородок исчез в складках на шее.

– Похоже, что вы и правда не мухлюете, – сказал он. – И даже очень похоже, что просто не умеете. Откуда взять умение, ежели не практиковаться? Есть тут людишки, – он кивнул на старика, с самым невинным видом потягивавшего пиво в углу, – которые полвека этому учились, да так и не научились: их всегда ловили за руку. Но вот что я вам скажу, – продолжил он, дыша перегаром и уверенностью в ухо мистеру Кэмпиону, – живет поблизости один типчик, так за ним нужен глаз да глаз, когда играешь в «толкни полпенни». Это Скэтти Уильямс. Скэтти Уильямс не лыком шит.

Мистер Кэмпион сразу отвлекся от игры.

– Похоже, серьезная птица, – сказал он на пробу.

– Птица? – Хозяин сплюнул. – Да нет, обычный старик. Хотя верно, он маленько смахивает на птицу. На утку. Лысая башка и длинный желтый носище. То есть не ярко-желтый, а желтоватый, как эта стенка.

Кэмпион глянул на бледную штукатурку, и образ Скэтти Уильямса в его сознании из просто занятного превратился в фантастический.

– Скэтти на мельнице работает, – продолжил хозяин гостиницы. – Они с мисс Амандой, в сущности, ведут весь бизнес.

На лице мистера Кэмпиона появилось отсутствующее выражение, и он стал похож чуть ли не на слабоумного. Но при этом молодой человек внимательно следил за тем, как партнер по игре отступает на шаг и прищуривается, готовясь отправить монету в верхнюю клетку.

– У нее и радио есть, – сообщил Булл, но от подробностей воздержался. – Вот для чего нынче мельницы нужны, оказывается. А еще там электрический свет имеется.

Раньше мистеру Кэмпиону не приходило в голову, что эта мельница может быть работающим предприятием, и его интерес к семье Фиттонов окреп.

– А я слышал, в ваших краях слишком мало зерна выращивают, чтобы загрузить мельницу, – выдал он с глупым видом.

– Мало – не то слово, – вздохнул мистер Булл. – Не родится тут хлебушек. Поди, и двадцати мешков за год мисс Аманда не перемалывает. Зато у нее есть динамо-машина. Заряжает батарейки для радио. Мисс Аманда сказала, что может протянуть сюда провода, чтобы освещать гостиницу снаружи. Сказала, может сделать из лампочек вывеску с моим именем. Смешно, правда? Но это факт.

Его соперник воздержался от замечания, что, поскольку все население Понтисбрайта и так уже собралось в «Латной рукавице», столь амбиционный проект не имел бы особого смысла. Но информация о мисс Аманде разожгла в нем любопытство.

– Она умна не по годам, – сказал мистер Булл. – Я вас не обманываю – не стал бы, даже будь на то причина. По моему разумению, она выручает не меньше тридцати фунтов в год, а ей всего-то семнадцать. Конечно, они трудятся не покладая рук, и Аманда, и Скэтти.

– Семнадцать? – переспросил мистер Кэмпион, живо представив себе двух понтисбрайтских мельников. – И что, у этой удивительная юной леди нет семьи?

– Как же – нет семьи? На мельнице их там трое. Трое Фиттонов. Мисс Мэри старшая, ей двадцать три. Потом – мисс Аманда. Потом младший, мистер Хал. Ему только шестнадцать. Он был бы здесь лордом, кабы законы работали нормально. Он настоящий Понтисбрайт. Вот увидите его, сразу в это поверите. Он как та неопалимая купина. Правда-правда.

Мистер Кэмпион не успел спросить, откуда взялось такое странное сравнение, поскольку хозяин гостиницы продолжил свой рассказ.

– У них жиличка не из наших, старая леди благородных кровей. Мисс Хантингфорест ее зовут. Вчера ее сшиб с ног грабитель. – Мистер Булл как будто отвлекся на раздумья, а затем повернулся к Кэмпиону с таким лицом, словно ему было видение. – У меня тут идея возникла, – сказал он. – Уж коли вы, джентльмены, решили здесь остановиться, лучше это сделать на мельнице, там и пансион будет. Фиттоны наверняка обрадуются. Скэтти мне говорил, что хочет у кого-нибудь одолжить газету и глянуть, не дал ли туда кто-нибудь объявление насчет жилья.

– Идея недурная, – заключил мистер Кэмпион. – Правда, очень даже недурная. Но мы же вроде договорились с вами?

– Ничего страшного, – с горячностью произнес мистер Булл. – Не извольте беспокоиться. Кто другой стал бы ругаться и скандалить из-за доставленных хлопот, но я не стану, не такой я человек. Я честный и порядочный, хоть и приходится говорить самому за себя.

– Вполне, – невпопад сказал мистер Кэмпион. – Вполне. Похоже, вы тут не особо рады посетителям, я верно заметил? Честно говоря, мне это показалось странным.

– Какое там «показалось», – отмахнулся мистер Булл. – Не был бы я честным и порядочным, кабы спорить стал.

Они еще долго играли после закрытия заведения – официального и фактического. Игер-Райт и Гаффи удалились, и Кэмпион с хозяином остались вдвоем в большом пустом баре. Горела масляная лампа. Тени, которые она отбрасывала на стойку, давали хозяину столь серьезное преимущество над соперником, что он, боясь упустить хороший выигрыш, не решался закруглить игру.

Мистер Кэмпион по-прежнему выглядел рассеянным и глуповатым. Но от него не укрылось, что страх, замеченный им в глазах хозяина «Латной рукавицы» в начале вечера, вернулся, когда стемнело. Около одиннадцати на пороге возникла миссис Булл в пальто, накинутом поверх ночной рубашки. Она была очень бледна. Муж подошел к ней, и до невозмутимого посетителя возле стойки долетел обрывок разговора. Слова были обычные, но в сдавленном шепоте, которым они произносились, угадывалось сильное волнение.

– Опять! Опять они там!

Не желая подслушивать, Кэмпион подошел к окну, сдвинул короткую красную занавеску, выглянул на улицу и увидел наикрасивейшую лунную ночь. Луна, почти полная, заливала комнату светом не хуже прожектора. А снаружи было так светло, что удавалось различить цвета.

Кэмпион созерцал пейзаж, когда услышал у себя за спиной быстрые шаги. В следующий миг занавеска была вырвана у него из руки и задернута. Опешив, он обернулся и увидел хозяина гостиницы.

Мистер Булл был смертельно бледен, глазки-пуговки бегали, а губы тряслись.

– Не впускайте их сюда! – проговорил он севшим голосом. – Умоляю вас, не впускайте!

Он прошел к бару и налил себе спиртного. Кэмпион задержался в дверном проеме – худой и слабый на вид. Как всегда.

– Что-то занятное намечается? – дружелюбно спросил он.

Прежде чем ответить, мистер Булл выпил.

– Сэр, это силы тьмы! Господи, помоги нам!

Шепча это дрожащими губами, он схватил