Сладость риска - Марджери Аллингем

Мистер Лагг счел нужным притвориться обиженным.

– Я же на вас полагался! Думал, вы подскажете, если что не так. Знать не знал, что вы просто сидите и глазами хлопаете, точно олух, впервые увидевший Англию. Когда я сомневался, сворачивал налево, а сомневаться начал, как только мы выехали из Ипсуича.

– Если так, – миролюбиво произнес мистер Кэмпион, – мы, должно быть, все еще неподалеку от него. Гаффи, перед тобой в бардачке карта. А ты, Лагг, выйди и разберись с указателями.

Продолжая ворчать, мистер Лагг подчинился. Он вернулся через минуту и сообщил, что обе дороги направо, похоже, ведут к месту, которое называется Свитхартинг, что они направляются в Литл-Даннинг и, очевидно, проехали Литл-Свеффлинг.

– Нет никакого указателя, куда ведет этот путь, есть только бойскаутская метка на воротах, – добавил он, указывая на пятую дорогу. – Может, бедняга, который писал указатели, просто не знал и не имел силенок сходить и выяснить. Глянете?

– Бойскаутская метка? – переспросил Кэмпион, и Лагг махнул ручищей вправо, где ворота вели на вспаханное поле.

Молодой человек не спеша выбрался из автомобиля и отправился изучать «метку».

Он отошел так далеко, что сгоравший от любопытства Гаффи не выдержал и поспешил следом за другом.

Тот рассматривал круг на воротном столбе, где была соскоблена грязь и потемневшая древесина. В центре белого пятна виднелся рисунок красным мелом. Выполненный тщательно, он представлял собой крест, увенчанный седилем.

Кэмпион нахмурился.

– Подумать только! – произнес он. – Конечно же совпадение. Гаффи, ты когда-нибудь видел этот символ? Вероятно, он самый древний в мире.

Игер-Райт, присоединившийся к компании, выглядел озадаченным.

– Где-то он попадался мне на глаза, – сказал он. – Что это? Метка бродяги?

Кэмпион покачал головой.

– Нет. Как странно. – В его голосе появилась новая интонация, и друзья посмотрели на него с интересом. Он вытянул руку и легонько потер мел. – Великолепный образчик символа «Помоги нам, Господи», – неспешно произнес он. – Дорогие мои, вы даже не представляете, насколько он древний. Возможно, еще сыновья Израиля рисовали его на дверях своих домов во времена преследования. Бритты им пользовались, когда на них нападали скандинавские пираты. В годы Черной смерти его можно было найти практически на каждой стене. В последний раз я его видел на куске покореженной жести в разоренной войной Франции. Это даже не воззвание к христианскому Богу – изображение креста намного старше христианства. Он чаще встречается в местах, где люди ждут чего-то плохого, чем там, где беда уже случилась. Это своего рода знак угрозы. Удивительно, что мы видим его здесь.

– Нам бы кого-нибудь из местных найти да спросить дорогу, – сказал мистер Лагг, на которого находка если и произвела впечатление, то крайне слабое. – Чтобы не терять время понапрасну.

Возразить столь разумному доводу было нечем, и они в задумчивости побрели к машине. Освещенный ранним закатом зеленый пейзаж был красив и покоен, но кто знает, когда над этой первозданной благодатью нависнет туча и какую тайну скрывают здешние цветущие луга и тенистые кроны?

Было восемь часов вечера, когда Лагг, в котором предвкушение пива вывело из спячки талант водителя, спустил старинный «бентли» с холма в широкую долину, где приютилась деревня Понтисбрайтов. Большинство домов были построены по двум сторонам квадрата, вместившего в себя двадцать акров утесника и вереска вперемежку с низкой и жесткой травой. Дорога, по которой приехали мистер Кэмпион и его спутники, огибала пустошь с одной стороны, резко шла под уклон, сворачивала внизу долины под прямым углом и уходила на север, оставляя позади извилистую речушку, на берегу которой стояли белая старая мельница и примыкающий к ней довольно большой жилой дом.

Люди в автомобиле увидели мельницу. Так вот оно какое, пристанище Фиттонов, детей претендента на титул графа Понтисбрайта!

Через дорогу от мельницы начинался довольно обширный лес, и компания предположила, что первая усадьба, Понтисбрайт-Холл, находилась где-то здесь.

Они заметили еще один дом поодаль в лесу – белые стены и шиферная крыша выглядели неуместно в окружении старины.

Лагг свернул под прямым углом на главную дорогу и с великой помпой остановил «бентли» перед одним из самых восхитительных постоялых дворов графства, знаменитого своими гостиницами.

«Латная рукавица» была построена в форме буквы Е без палочки посередине. Огороженный желтыми стенами и вымощенный булыжником двор выглядел чисто и свежо. Вдоль ограды выстроились скамейки, а на шесте, вкопанном в землю, висела большая доска. Краска на ней выгорела, но угадывались очертания огромного бронированного кулака на синем фоне. Дом был крыт соломой, а зарешеченные и почти наглухо заросшие клематисами окна расположены беспорядочно.

Дверь паба была открыта нараспашку; на крыльце сидели и пили пиво в закатных лучах два старика. Когда появилась большая машина, они заинтересованно подняли маленькие водянистые глаза. Сразу стало ясно, что прибытие гостей здесь вызывает некоторый ажиотаж. В нижних окнах появились удивленные лица, и в заведении стих гул голосов.

Мистер Лагг фыркал, выбираясь из автомобиля и открывая двери для пассажиров.

– Прямо как на открытке, да? – сказал он. – А зимой, когда снежком присыплет, поди, и вовсе будет красота. Надеюсь, здешнее пиво не подкачает.

Мистер Кэмпион проигнорировал это благочестивое пожелание и первым вошел в паб, где обратился к хозяину. Сей невысокий джентльмен в рубашке с короткими рукавами и матерчатой кепке выглядел малость пришибленным. Всем своим видом он говорил, что вряд ли сможет предоставить ночлег. У посетителей cложилось впечатление, что он не на шутку обескуражен их нежданным появлением. Но в конце концов он пал жертвой таланта Гаффи убеждать, и его жена, крупная и краснощекая, с таким же, как у мужа, слегка испуганным выражением лица проводила гостей наверх, в большие первозданные тюдоровские спальни.

Для визитов было поздновато, и двор Аверны решил за неимением лучшего посвятить вечер опросу местных жителей в их естественной среде обитания. Спустились в паб, и Игер-Райт и Гаффи присоединились к метателям дротиков, а мистер Кэмпион сразился с мистером Буллом, хозяином, в «толкни полпенни» на барной стойке, отполированной до зеркального блеска азартными игроками.

Хозяин оказался непревзойденным мастером пяти монет, и он при ставке в шесть пенсов за кон не сомневался, что будет обыгрывать молодого и лоховатого на вид лондонца и до закрытия бара, и после.

«Толкни полпенни» – игра душевная, и под конец вечера мистер Булл и мистер Кэмпион достигли уровня взаимной приязни, какой дается годами пестования дружеских отношений. Мистер Булл, стоило ему смягчиться душой, становился сама чистота и непорочность, которая, впрочем, с самого начала не могла никого ввести в заблуждение.

– Я с вами не мухлюю, – сказал он, глядя на мистера Кэмпиона подобревшими