Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

Хотя четыре зеркальных квадрата вокруг носа корабля действительно оказались окнами, Клит обнаружил, что гораздо лучший вид открывается с его внутреннего стенного дисплея. Корабль поднимался всё выше и выше; поверхность Атлантического океана пропадала внизу, а небо быстро меняло цвет, становясь сначала синим, потом фиолетовым и, наконец, чёрным. Скоро Клит смог рассмотреть восточное побережье Центральной Америки, а потом и западное побережье Африки. Его в буквальном смысле трясло от восторга — он хотел побывать в космосе всю свою жизнь, и вот сейчас это случилось! Адреналин растекался по сосудам, и когда он заметил собственное отражение в поверхности экрана, то обнаружил у себя на лице широчайшую улыбку от уха и до уха.

Аппарат продолжал подъём и скоро пересёк терминатор, очутившись над ночной стороной Земли. Наверху ровным светом горели недвижимые звёзды; внизу мерцали, перетекая друг в друга, созвездия городских огней.

Скоро корабль вышел на орбиту, и невидимая рука прекратила прижимать Слита к креслу. Он обнаружил, что утратил вес, и его сердце застучало от возбуждения ещё чаще.

А потом перед ними, паря в пустоте, возник он.

Базовый корабль.

Он был по‑настоящему громаден. Он был почти совершенно чёрен, и его было трудно разглядеть на фоне чёрного неба. Он как будто бы имел форму дубинки: грушевидный обитаемый модуль на одном конце и что‑то похожее на двигатель на другом. То, что двигатель и обитаемый модуль были разнесены так далеко, навело Клита на мысль, что двигатель наверняка ядерный. Нужно будет заставить коллег пересмотреть все фотопластинки, отснятые за последний год или около того: во всей вероятности, корабль пришельцев приближался к Земле кормой вперёд. Большинство проектов межзвёздных кораблей, о которых слышал Клит, предполагали непрерывный разгон в течение половины полёта, разворот кормой вперёд и непрерывное торможение до тех пор, пока цель не будет достигнута. Астрономы вполне могли зарегистрировать выхлоп двигателя межзвёздного корабля на этапе торможения — и по его спектру многое узнать о тосокских технологиях.

Хаск сказал, что их планета имеет немного бо́льшую гравитацию, чем Земля, но на базовом корабле сейчас, разумеется, царит невесомость, хотя во время полёта постоянное ускорение создавало ощущение нормальной силы тяжести.

Клит всё ещё не мог прийти в себя. Полёт в космос сам по себе мог бы считаться величайшим событием в его жизни, а в комплекте с настоящей внеземной формой жизни превращался в нечто невообразимое. От неконтролируемой улыбки у него начали болеть щёки, и голова определённо начинала кружиться.

А ещё невесомость! Боже, это было в точности, как рассказывали Армстронг и другие астронавты. Однажды для своего шоу на канале «Пи‑би‑эс» Клит летал на «тошнолайнере» — самолёте KC‑135, в котором NASA готовит астронавтов к невесомости. В тот раз тоже было здорово, но сейчас — потрясающе!

Полёт в космос.

Пришельцы.

Звездолёты.

Он прошёл большой путь из своего бедняцкого посёлка в теннессийских холмах.

Он был известен, знаменит, богат, регулярно появлялся в «The Tonight Show»[172].

Но он всегда говорил, что обменяет всё это на возможность полететь в космос, или за возможность узнать наверняка, что жизнь существует где‑то вне Земли.

Клит угадал правильно: посадочный модуль был полностью автоматизирован; Хаск ни разу не прикоснулся к консоли управления. Однако пока они маневрировали вокруг грушевидного вздутия на конце дубинки, Клиту кое‑что бросилось в глаза. Хотя и трудно было судить, как могут, а как не могут выглядеть продукты тосокских технологий, но одна из секций корабля явно выглядела повреждённой. Клит указал на неё.

— Да, — ответил Хаск. — Удар, когда входили в систему вашей звезды. Не ожидали так много мусора по краям.

— Как далеко? — спросил Клит.

— Примерно пятьдесят радиусов орбиты Земли.

Клит кивнул. Пояс Койпера — источник комет с орбитальными периодами меньше двадцати лет.

— Повреждения тяжёлые?

— Можно починить, — ответил Хаск. — Нужна ваша помощь.

Клит ощутил, как его брови полезли вверх.

— Конечно. Уверен, мы будем рады помочь.

Посадочный модуль продолжал сближение с базовым кораблём, который имел, по оценкам Клита, около трёхсот метров в длину. Если бы его корпус отражал больше света, его бы можно было легко разглядеть с земли. стыковаться

Наконец, корабль застыл на корпусе звездолёта, пристыковавшись непосредственно за грушей обитаемого модуля; Клит расслышал лязганье стыковочных механизмов. Никаких тебе ангаров со створчатыми воротами, как на «Энтерпрайзе»[173]. Клиту эта деталь всегда казалась неправдоподобной — это ж сколько воздуха пришлось бы перекачивать туда‑сюда. Ещё три посадочных модуля — два таких же, как тот, в котором они сейчас находились, и один подлиннее и поуже — также были пристыкованы к корпусу звездолёта. Один стыковочный узел был пуст.

— Этот запасной, или был ещё один корабль? — спросил Клит.

— Был ещё один, — ответил Хаск. — Выбило ударом; не смогли вернуть.

Хаск проплыл вперёд, и обе двери шлюзовой камеры раскрылись, открыв взгляду внутреннее помещение звездолёта. Освещение было жёлто‑белым и довольно тусклым. Если цвет освещения соответствует цвету их солнца, то они должны происходить из системы звезды класса G. В ближайших окрестностях Солнца, помимо его самого, таковыми были Альфа Центавра A и Тау Кита.

Внутри звездолёта было прохладно — наверное, не больше пятидесяти градусов по Фаренгейту[174]. Невесомость пьянила. Клит несколько раз перекувыркнулся в воздухе на глазах у Хаска; пучок щупалец у него на голове колыхался как‑то по‑особому, возможно, свидетельствуя о весёлом настроении. Однако Хаск тут же поплыл вдоль по коридору, и Клит последовал за ним, пытаясь маневрировать, одновременно следя за экраном своей видеокамеры. Раз тосоки провели в космосе двести одиннадцать лет, то Клит ожидал, что их звездолёт окажется просторным внутри, однако здесь, похоже, вообще не было открытых пространств, да и остальных тосоков нигде не было видно.

— Где остальные? — спросил Клит.

— Сюда, — сказал Хаск. Каждые несколько метров он мягко отталкивался от стены задней рукой и двигался почти равномерно. Бло очевидно, какая сторона коридора служит полом, а какая — потолком, когда включены двигатели: на потолке через равные промежутки были укреплены круглые источники жёлто‑белого света. Между ними были маленькие и тусклые оранжевые лампы; Клит подумал, что это, возможно, система аварийного освещения.